Никто больше ничего не сказал упрямому старику. Люди помялись немного, чувствуя себя неловко, а потом разошлись по домам. Старик снова удивил их.

Вечером к старику пришел юноша. Вернее, пришел он не столько к старику, сколько к Анхелю. Но старик оказался поблизости и подошел поздороваться с юношей.

— Ну что, теперь тебе понятнее та история? — спросил он.

— Не знаю, — пожал плечами юноша. — Мне все равно кажется, что человек всегда будет огорчаться или радоваться. Даже если твои слова и верны, они для меня лишь пустой звук. Я никогда не смогу жить так.

— Тебе и не обязательно жить именно так. Ты можешь жить как все. Радуясь, огорчаясь, и время от времени, попадая пальцем в небо. Главное, не пытайся убеждать меня в том, что я должен чувствовать себя счастливым или несчастным, когда не знаю, чем закончится вся история. Например, сейчас тебе вовсе необязательно поздравлять меня.

— Не буду, — сказал юноша. — Хотя, очень хочется. Впрочем, я могу и один порадоваться тому, что Анхель вернулся. Я скучал по нему. Это великая удача, то, что он пришел назад…

— Удача для кого? Для тебя? Для меня? Для Анхеля?

— Для всех.

— Ты уверен?

— Конечно, старик. Не будь занудой. Все на самом деле сложилось просто отлично!

— Мне бы твою уверенность, — пробормотал старик себе под нос.

— Что ты говоришь? — спросил юноша, не сводя сияющих глаз с красавца-коня.

— Ничего такого, к чему ты прислушался бы. Ладно, хочешь считать это удачей и счастливым исходом — считай. Мне тебя не переубедить.

— Ты разрешишь мне завтра отправиться с ним?

— Хочешь прокатиться?

— Да.

— Конечно. Он тебя любит. Бери его… Только возвращайтесь не поздно. Я бы и сам хотел поговорить с ним. Мы давно не виделись.

На следующее утро юноша снова был у дома старика. Он зашел в конюшню, где его уже ждал Анхель. Конь никогда не бегал под седлом. Поэтому юноша не стал седлать его. Просто вывел из конюшни и вскочил на белую спину, держась за гриву. Табун лошадей поскакал за ними.

Вечером Анхель вернулся один, без юноши. Он подошел к старику и ткнулся мордой в его плечо. Глаза смотрели виновато. Старик сразу понял, что что-то произошло. Что-то нехорошее. Он давно уже понимал своего друга так, словно тот умел говорить. Поэтому, не мешкая старик сказал:

— Что с ним случилось? Ты покажешь мне дорогу к нему?

Конь кивнул и ударил о землю копытом.

— Веди меня, — сказал старик.

Они нашли юношу на опушке леса, спускавшегося в этом месте почти к самой реке. На то, чтобы дойти до этого места, старику понадобился час. Юноша лежал под кустом. Лицо его было белее гривы Анхеля. Он тихо стонал. Старику не потребовалось долго осматривать юношу. Сразу было видно, что у того сломаны ноги.

— Как же тебя угораздило, сынок? — спросил старик, нагибаясь над юношей.

— Я сам виноват, — прошептал юноша, кусая губы от боли.

— Ладно, надо тебя увезти отсюда.

Старик с трудом взвалил юношу на спину Анхеля. Он старался быть осторожным, но все равно юноша то и дело вскрикивал, когда боль становилась невыносимой.

До дома они добрались уже затемно. Старик оставил юношу у себя дома.

— Здесь есть и моя вина, — сказал он. — Так что мне тебя и выхаживать.

Юноша был слишком слаб, чтобы спорить.

На следующий день у старика снова были гости. Жители деревни, узнав о несчастье, свалившемся на юношу, пришли его поддержать.

— Не отчаивайся, — сказал старейшина юноше, — Надейся на то, что кости срастутся правильно и ты сможешь снова ходить. Горе, которое случилось с тобой, велико, но ты как настоящий мужчина должен все выдержать…

— О каком горе вы говорите? — подал голос старик.

— Как это, о каком? Ты что не видишь? У него сломаны ноги. Причем сломаны так, что неизвестно, сможет ли он когда-нибудь ходить. Что это, по-твоему? Уж не великое ли счастье?

— Откуда мне знать, — привычно пожав плечами ответил старик. — Может быть, это и несчастье… А может, и наоборот. Мне это неведомо. Я знаю только то, что парень упал с лошади и переломал себе кости. Но судить об этом я не могу.

— Опять ты за свое, — возмущенно зароптали люди. — Уж тут-то мог бы и перестать упрямиться. Ведь очевидно, что сломанные ноги — это несчастье. Да еще какое… Двух мнений тут быть не может. Зачем ты споришь?

Старик в ответ пожал плечами:

— Я устал доказывать вам, что нельзя ни о чем судить раньше срока. У судьбы свои мысли и свои цели. Нам их никогда не понять. Как можно судить о том, чего не понимаешь? Вы говорили — несчастье, что конь пропал. Потом утверждали — счастье, что он вернулся и привел с собой табун лошадей. Вы дважды могли убедиться, что ваши суждения были неверны. И тем не менее, продолжаете давать какие-то оценки. Кто из нас упрямее?