– Кровь змеи - это и еда и вода! Хочешь?
– Гусь с усмешкой протянул обезглавленную змею Балу, тот отшатнулся...

– Давай, я тоже пить хочу - Муха перехватил тело змеи, выцедил остатки крови в рот - щас кожу снимем, ремень из нее сделаем...

– Эй, вообще-то я ее...- запротестовал Гусь

– У тебя уже есть...

Кожу со змеи действительно сняли, аккуратно, чулком, мясо разделили на всех - приятное дополнение к надоевшему сухому пайку. От мяса не отказался никто, съели сырым, даже без соли. Кстати, не такое уж и плохое мясо, даже вкусное. Каждый сделал по два глотка воды - не больше. Курить никто и не подумал - курящих в группе не было, кто хотел служить здесь - бросал, даже если курил. На высоте и некурящему дышать тяжко...

Распределив личный состав по нарядам, лейтенант Скворцов лег и мгновенно заснул - уставшее за ночь тело требовало отдыха, а спать днем и вообще, когда выдастся для этого малейшая возможность, лейтенант давно привык...

Проснулся он примерно в час дня - когда солнце истекало жаром, словно хотело сжечь дотла и эти красивые, но опасные горы и посмевших забраться сюда людей. Эта осень вообще была жаркой - не "бабье лето", а что-то совсем непотребное. Тело ныло от напряжения - но несмотря на это лейтенант чувствовал себя весьма сносно. Условным жестом руки он подозвал своего замка.

– Что?

– Все тихо...
– лицом прапорщик Шило очень походил на индейца, оно было не загорелым, оно было именно красным. Все дело было в мельчайшей глиняной пыли - проклятье этих мест. Глиняная пыль была хуже песка - она ложилась на промокшую одежду, приставала к коже - и кожа начинала страшно зудеть, а ткань одежды - выполнять роль наждака. Только подготовленный человек мог это перенести...

– Духи?

– Не кажут носа. Низом два осла протопали, с грузом - но это не караван, мы даже дергаться не стали...

– Добро... Давай дрыхни...

Два осла конечно же были с тем самым грузом - наркота, оружие и все в этом роде. К 1986 году духи уже смертельно боялись влететь в засаду спецназа на караванной тропе или попасть под огонь вертолетов. Одним из нововведений, позволяющим доставлять по назначению хотя бы часть предназначенных для сопротивления грузов, было дробление караванов. У самой границы была выстроена целая сеть сильно укрепленных районов, находящихся полностью под контролем моджахедов. Караван приходил туда - и там его дробили, отправляли дальше либо по одной-две машины, либо по два-три осла или ишака. Часть конечно погибала - но часть доходила до места назначения. Но даже такие маленькие караваны гоняли ночью, опасались. А тут - днем прутся, как по проспекту. Видимо решили, что если рядом и будет засада спецназа - рядом с кишлачной зоной они не станут вступать в бой, не станут демаскировать себя всего-то из-за двух ослов. Правильно решили - но все равно при случае не мешало бы поучить наглецов...

Лейтенант Скворцов аккуратно, даже бережно проверил свою винтовку, змеей скользнул в заросли барбариса рядом с лежкой, нашел подходящую позицию - с нее простреливалась идущая ниже дорога. Взглянул на часы. До выхода часа два, самую жару они переждали. Долго сидеть тоже нехорошо - неожиданности возможны самые разные...

Мысли накатили подобно соленому валу в Крыму - на пляже, когда хороший ветер водяные валы просто сбивают с ног. Мальчишкой, лейтенант часто бывал в Крыму с родителями - и помнил этот благословенный край.

В Афганистан лейтенант Скворцов попал по собственному желанию - написал рапорт сразу, как только закончил училище, пренебрег более тихой и безопасной штабной карьерой. Он всегда, с самого детства, в любой мальчишеской кампании был заводилой, при этом и хулиганом - вожатым, например он не был ни среди пионеров, ни среди октябрят. Из спецшколы его не раз порывались выгнать - если бы не связи отца так и выгнали бы. Он рос в одном из старых, центровых, московских, воспетых Окуджавой двориков где весной вырастали лопухи, и где мужики за самодельным столом резались в домино. Там знали всё и обо всех, там вместе праздновали все праздники и бедовали все беды, там пацаны могли запросто заскочить шумной кампанией в одну из квартир - и их бы никто не выгнал. Но в квартире они проводили немного времени - гоняли по соседним дворам, лазали по стройкам и полуразрушенным зданиям, дрались с другими такими же охламонами. Нередко попадали в милицию, многие стояли на учете - потом Скворцову это едва не закрыто доступ в Рязань, в десантное училище. Хорошо, походатайствовал тренер, мастер спорта СССР по стрельбе Павел Васильевич Кораблев. Единственный человек из взрослых, не считая родителей, которого маленький Коля - а его привели в секцию в семь лет - реально, безо всяких скидок уважал. Помог он через свои связи - служил в десанте, тренировал кое-кого. Ну, а потом - Чирчик, учебный полк - и Афган...

Пробыл в Афганистане, исполняя свой интернациональный долг, лейтенант достаточно долго, чтобы многое понять и осмыслить - но еще слишком мало, чтобы стать циником. Он не верил ни в какой интернациональный долг - даже их замполит говорил об интернациональном долге с усмешкой в голосе. Отрядный замполит у них был честный - майор Веденеев не долбал спецназовцев читкой разным материалов очередного съезда ЦК. Зато как-то раз, когда они шли в колонне и на колонну напали - взял в руки автомат и бился рядом со своими. Здесь, в Афганистане сразу отсеивалось пустое, выявлялось лишнее, ненужное - так вот, майора все считали настоящим мужиком и настоящим офицером - без всяких скидок...

Но с другой стороны - в отличие от многих, лейтенант отлично понимал для себя - с кем и зачем они воюют. Он видел "духов", моджахедов, видел, что они творят. Например "алый тюльпан" - это когда пленного накачивают наркотиками, потом снимают кожу с груди, со спины, с подмышек - такими пластами, чтобы было похоже на лепестки цветов, распинают на кресте или просто привязывают к столбу - и оставляют в таком виде, желательно недалеко от расположения русских или на пути движения колонны. Духи не щадили своих - афганцев, которые просто хотели мирно жить и работать, они не давали им жить спокойно - нападали, грабили, убивали, издевались. Через границу шли караваны с оружием и наркотиками, не только для Афганистана - наркотики попадали и в СССР. Как-то раз им удалось захватить живым полевого командира - и перед тем, как уничтожить, они решили его допросить. Тот не стесняясь сказал, что сначала они выбьют шурави со своей земли - а потом пойдут за ними, начнут джихад и на земле самих шурави.