— Самое странное — это то, что я все-таки осталась жива, — задумчиво бормотала Халифа. — Я до сих пор пытаюсь разобраться, как у меня это получилось. Какой-то дремлющий инстинкт проснулся в нужный момент и подсказал, что нужно делать.

— А что было потом? — не унималась Лейла. — Ты спала всего два месяца, хотя твой отец сказал…

— Да, знаю. Я должна была спать целый год. Но что-то изменилось. Однажды рано утром приехал Джордж и сказал папе, что хочет жениться на мне. Что ему неважно, какая я сейчас, что он помнит меня прежней и ничего не боится. Что они с братом Фредом и их наставником по Алхимии придумали для меня выход, — она улыбнулась. — С того дня я начала стремительно поправляться, как будто у меня открылось второе дыхание, и за последующие две недели стала почти прежней! Почти… Но и кое-что новое появилось.

— Что именно?

Помедлив, Халифа потянулась к стоящей на прикроватной тумбочке свече, зажгла фитиль и накрыла огонек рукой. Язычок пламени принялся безмятежно облизывать ладонь, которую девушка и не думала отдергивать.

Глаза Лейлы расширились.

— О, Аллах! Ты не обжигаешься?! Не больно?

— Нет. Я теперь вообще нечувствительна к ожогам. Можно сказать, закалку прошла.

Халифа продемонстрировала подруге невредимую ладонь.

— Конечно, всему есть предел, и от сидения в литейной печи мне вряд ли поздоровится. Папа собирается летом провести испытание на предел моей устойчивости. Но вот такой огонек совершенно нипочем, и в камин могу руки-ноги сунуть. Даже бодрит…

Лейла восхищенно погладила ее ладошку.

— Здорово! Ты теперь неуязвима для огня!

— Зато все еще очень уязвима для эмоций. Горькая ирония, не правда ли?

Улыбка подруги погасла.

— Тебе теперь вообще нельзя волноваться?

Халифа задумчиво покачала головой, вытащила из-за пазухи висящий на цепочке удлиненный флакон из темно-синего хрусталя, открыла и уже автоматическим движением забросила в рот крохотную полупрозрачную гранулу. Она делала это периодически, примерно каждые два часа — принимала кристаллы наркотического зелья для стабильного самочувствия.

— Не знаю. Я каждый день думаю обо всем, что произошло — и с каждым разом мне все легче и легче. Я как будто обрела логичное завершение. Понимаешь, я словно всю свою прежнюю жизнь двигалась к этому, только недостаточно быстро.

— Ой, ты как скажешь! — протянула Лейла, прижав ладони к щекам. — Тебя послушать — так всех, кто «помог» тебе стать джинном, теперь и простить можно. А то и поблагодарить.

Халифа поджала колени к груди и мечтательно посмотрела на пляшущий язычок огня свечи.

— Я не могу вернуть прошлое, и никто не может. Но что-то во мне изменилось, и меняется с каждым днем. Я словно иду к чему-то лучшему, к чему-то стабильному.

Раньше я была вроде гусеницы — простым существом, ограниченным в своих возможностях, очень слабым. Потом стала беспомощной куколкой, застряла в коконе разрушительных эмоций. Они держали меня в плену, пока я изменялась внутри себя.

И у меня был выбор: либо задохнуться, либо вырваться наружу…

— И стать бабочкой, — с улыбкой закончила Лейла.

— Да! Рано или поздно я все равно пришла бы к этому. Сейчас я постепенно расправляю крылья. Они еще слабые, меня может сдуть малейшим ветерком. Но они крепнут день ото дня, и однажды… — Халифа взмахнула руками. — Я полечу!

— …Пол-унции сушеной ульвы, собранные в полнолуние семена торицы, крылышки шелкопряда, яд и чешуя двухлетнего самца индийской кобры…

Перечисляя вслух необходимые компоненты, Халифа аккуратно расставляла баночки на полке. Котел с практическим заданием — зельем Прояснения внутреннего зрения — аппетитно булькал на огне, а рядом с ним под расписным полотенцем исходил ароматным паром заварочный чайник. Анвар-эфенди заранее предупредил Халифу, чтобы та приходила сдавать Алхимию последней, когда все уже уйдут. Теперь уставший за день Бизаль быстро читал теоретическую часть экзаменационной работы девушки, а сама она в это время без применения магии — было в этом что-то душевное, церемониальное — неторопливо накрывала на стол. Будто все вернулось на пару лет назад, и стало как прежде…

Услышав позвякивание чашек, Анвар-эфенди свернул пергамент и отложил его в сторону.

— Просто прекрасно, — с довольным видом изрек старик. — Ханым, в Британии вы определенно не теряли времени зря.

Девушка грустно улыбнулась и села на стул напротив.

— Увы, — тихо возразила она, отвергая натянутую похвалу. — Теряла. Фактически, я потеряла почти всю зиму и начало весны. Целых четыре месяца, которые можно было провести с гораздо большей пользой.

— Не вините себя, — успокаивающе пробормотал престарелый наставник. — Такие внутренние изменения не могли не повлиять на ваше душевное состояние. Да еще такой возраст — шестнадцать лет! Об учебе ли мысли? Хотя, гормоны тут, конечно, не при чем. Но вы наверстаете, наверстаете…

— Я постараюсь, эфенди, — пообещала Халифа. — И в этом году, как и раньше, хотела бы брать дополнительные уроки.

— Это само собой, — кивнул Бизаль. — Думаю, в Хогвартсе вы не осмелились просить дополнительных занятий?