— Здравствуйте, Анатолий Михайлович, — сухо поздоровался с ним Крымов. — Машина ждет…

Раньше его называли просто — Чугун. Потом кое для кого он стал Михалычем. А челядь называет уважительно — Анатолий Михайлович. Что ж, так и надо…

Чугунов лишь кивнул в знак приветствия. И молча вышел из квартиры. И тут за спиной Крымова мелькнула чья-то тень. И будто ураган налетел. Сильный, порывистый, убойный. Он смешал Чугунова и Крымова в один клубок и зашвырнул в глубь квартиры.

Ураган — это три или четыре крепыша с бритыми затылками. Они вырвались из лифта, внеслись вместе с хозяином в его квартиру, распластали его по полу в паре с телохранителем. Чугунов лежал на животе лицом вниз. Руки заломлены назад, на них наручники. Кто-то подошел к нему, навис над ним и больно наступил тяжелым ботинком на шею.

— Что надо? — захрипел Чугунов.

— Во, человек сразу и конкретно въехал в суть вопроса, — послышался чей-то грубый голос, он звучал на приблатненной частоте.

Чугунова перевернули на спину. И на него тут же снова наступил здоровенный детина с перекошенным от злости лицом. Рядом с ним возвышались еще три качка. И у них на рожах не написано ничего хорошего.

— Ты Чугун? — спросил один.

— Да… А чо конкретно за дела?.. Вы, пацаны, мне что-то предъявить хотите?

— А ты как думал…

— Зря вы, пацаны, связались со мной. Если вы «крышу» мне хотите делать, то пролетели. У меня конкретные завязки…

— Челентано, грузинский вор в законе?..

А наезд, оказывается, хорошо подготовлен. Братки осведомлены о «крыше» Чугунова. Может, это и к лучшему…

— И не только…

— Ну не надо нам рассказывать, как ты сам когда-то лохов дербанил. Что было, то прошло… Сейчас ты сам лох. И, кроме Челентано, завязок у тебя больше нет.

— Пацаны, не по понятиям наезжаете. Давайте «стрелочку» зарубим, разберемся по-людски… Чего вы по беспределу наезжаете?

— А пацана нашего ты по-людски развел? По-людски на хату кинул?..

— Какой пацан?.. Какая хата?..

— А эта хата, — браток обвел рукой холл квартиры. — И черепов пацана нашего ты в задницу сунул. Сто баксов им за хату отстегнул… Это не беспредел, а?.. Мы тебе, козел, сейчас правилку учиним, по понятиям… Челентано — вор крутой, а может, и нет. Так не так, а за тебя он подписаться не вправе. Ты косяк конкретный упорол. Если Челентано за тебя подпишется, с тебя и с него более авторитетные люди спросят…

— Вы про какого пацана трете? Про вояку?..

— Вспомнил?.. Хотя как тут забыть. Такую хату, гад, на халяву поимел…

— Так вояка этот не при делах…

— Да он наш пацан…

— Когда же он успел?

— Да Ник еще до армейки с нами кантовался. Поня-ал?

— Откуда ж я знал, что это ваш пацан!

Брешут братки. Чугунов нутром чуял обман. Вояка тот авторитету какому-то нажаловался, тот его под свою опеку взял. Мол, мой пацан. Пацан-то его, только задним числом… Ничейный был этот вояка, когда Чугун у его предков квартиру забирал. Но попробуй кому что докажи…

— А это нас не гребет, знал ты или нет. Не хрен было кидки беспредельные делать… Короче, хату придется вернуть.

— Да вы чо, пацаны! — вскипел Чугунов. — Это моя хата!

— Была ваша, стала наша… И двести пятьдесят штук баксов штрафа…

— Да вы чо, откуда у меня такие бабки!

— А это не наши проблемы…

— Да вы по живому режете!

— По живому? Режем?..

А ведь это мысль! В руках у одного крепыша что-то щелкнуло. Чугунов увидел нож-лисичку.

— Ты, наверное, в курсе, как тут на днях трех лохов порезали? — спросил браток.

Да, был телерепортаж с места преступления, где зарезали сразу трех парней. Какие-то беспределыцики мокруху состряпали…

— Так это ваша работа? — округлил глаза Чугунов.

— Не, не наша, — покачал головой крепыш. — Мы по беспределу не работаем. У нас все по понятиям… А вот ты, козел, будешь нашей работой.

Браток нагнулся к Чугунову. Окатил его могильным холодом пустых глаз. И прижал лезвие ножа к его горлу.

— Ну так что, бабки отстегивать будем?

— Убери нож, поговорим, — выжал из себя Чугунов. Нож убрали.

— А теперь поговорим… Ну так что, ответ созрел?

— Ладно, допустим, квартируя отдам…

— А ты ее отдашь. И без всяких допустим, в натуре…

— Ну ладно, без допустим… А бабки за что? Двести пятьдесят штук — это слишком…

— Я же тебе говорю, это не наши, это твои проблемы. Где хочешь, там и бери эти бабки. Но ты их нам отдашь.

— Слишком крутой штраф… А потом, квартира отремонтирована. Это не слабая компенсация…

И снова нож прижался к горлу Чугунова. На этот раз надрезали кожу, засочилась кровь.