— Шторм, будешь за старшего. Лошади у входа, провизии на несколько дней, как раз чтобы до порта добраться. Дальше — сами. Никто не должен знать о том, куда вы направились, или о том, что вы уехали вместе. Всё.

Мужчины поднялись, но никто не двинулся с места. Стало тихо-тихо. Растерялись мужики. Да и я тоже. Хотелось кинуться к Патрону, обнять, но не привыкли мы к таким нежностям. Первым очнулся Шторм. Подошел к Патрону, взял карту и крепко пожал мозолистую руку.

— Ты, старый хрыч, избавиться от нас решил, никак? Будешь помоложе, да половчее народ собирать? Отправил нас на пенсию, душа не дрогнула. Ну да ладно, и тебе тогда удачи.

Все как-то сразу заулыбались, пожали руку Патрону на прощание и, переговариваясь, вышли из пещеры. Пусть сказанное Штормом было сущей глупостью — каждый понимал, что Патрон отпускает нас потому, что чувствует — ускользает из рук власть, кончилось время старого Кулака. И мы, шестеро, те, кто был бы верен ему до самого конца, уходя, оставим его безо всякой защиты — но шутка Шторма позволила всем сохранить лицо. Решения Патрона не обсуждались, нечего было рассусоливать и сейчас. Мы разбрелись собирать вещи, условившись встретиться через 15 минут.

Собирать-то особенно было нечего. Я достала из тайника мешочек с драгоценными камнями. За восемь лет их скопилось много, но всё же не достаточно, чтобы осуществить задуманное. Патрон говорил мне, что лучше всего вкладывать деньги в драгоценные камни, и даже учил отличать хорошие камни от плохих, настоящие изумруды и рубины от жалких подделок. Откуда у него такие знания — я не выясняла, а теперь уже и не выясню. В брезентовый вещмешок закинула запасные ботинки, чистое бельё, ещё одну пару брюк и рубаху. Накинула куртку, переплела косу потуже и рассовала ножи в потайные карманы. Теперь к оружию стоило относиться бережнее — растрачу все, где новое возьму?

Как только группа вышла из пещеры, народ сразу поскучнел. Над болотами стоял густой туман; холодный, влажный воздух пробирал до костей. Через несколько шагов из серой каши вынырнули лошади. Сонный парень, которому Патрон приказал привести лошадей, глядел на нас, выходящих из водной пелены, заспанным взглядом. Я подошла поближе, наклонилась к парню и привычным движением вогнала нож в сердце. Малый не успел проснулся до конца, и никогда уже не проснётся. Он только покачнулся, я легонько подтолкнула труп — и болото с чавканьем приняло новую жертву.

Ройко восхищёно присвистнул.

— Лезвие, ты прямо бесшумный убийца из старых сказаний.

"Бесшумный убийца" — персонаж из детских страшилок, что рассказывают друг-другу шепотом, ночью и желательно в грозу. Поверье гласит, что если ровно в полночь встать под осиной, призвать бесшумного убийцу и указать ему жертву — человек, которому ты желаешь смерти, обязательно умрёт. Бесшумного убийцу нельзя увидеть или услышать. Только в короткий миг, прямо перед тем, как клинок пронзит сердце жертвы, её глаза увидят белую маску, за которой скрывается лицо призванного палача.

— Восторги и серенады потом, когда отъедем. Или молодёжь желает вырезать всех обитателей пещер на прощанье? — поинтересовался Шторм, отъезжая. Я последовала за ним. Наездники двинулись тонкой цепочкой, стараясь не отставать друг от друга. В тумане очень легко потеряться, особенно на болотах.

Часть 2

Хейг на реке Сез. Город портовых шлюх, крыс и контрабандистов. Крохотный перевалочный пункт на великом торговом пути. Когда-то Хейг был процветающим городом, в котором кипела жизнь, но после войны между Ромнией и Коннориром границы изменились. Ромния заполучила выход к великому морю, большая часть кораблей перестала пользоваться старым маршрутом. Единственной причиной, по которой Хейг ещё жил, были пираты и контрабандисты. Корсары пугали мелких торгашей, у которых не было денег на хорошую охрану. Желая сэкономить на защите, капитаны использовали старый путь по реке, хотя он занимал гораздо больше времени. Контрабандисты провозили запрещённые товары с востока этим путём, потому как за морем сейчас пристально наблюдали и проводили тщательный досмотр, а на речном пути вся работа делалась спустя рукава. Может быть со временем до власть имущих и дойдёт, что, пока они перерывают вдоль и поперёк несчастных купцов, путешествующих морем, контрабандисты облюбовали Сез и города, что расположены по его берегам.

По дороге в порт нас не остановил ни один караульный, никого не интересовали шесть путников, возникшие среди ночи у западных ворот. Охраны на входе не было, хотя мне так и не удалось выяснить, есть ли вообще в городе стража. Ночные улицы были совершенно пусты, только иногда стучали двери — из таверны выбрасывали очередного матроса, дверь захлопывалась, и снова воцарялась тишина. Шторм отправил нас на постоялый двор — снять комнаты и отдохнуть, а сам отправился в порт.

Если бы не указания ганарца, мы бы никогда не нашли эту гостиницу. Здание, напоминающее сарай, ничуть не походило на каменные постоялые дворы в Тирите. Видно, когда-то это был обычный каменный городской дом, но затем его стали достраивать и перестраивать, добавляя к каменным стенам хлипкие строения из досок. Удивительно, как эта постройка до сих пор стояла.

Внутри оказалось жутко накурено. В досках было так много щелей, что дым должен был выветриваться моментально. Что же за гадость они курят, да ещё и в таких количествах — даже глаза защипало. К запаху жженых листьев табачного дерева примешивалась вонь дешевого вина и плохо прожаренного мяса. Я порадовалась, что на последнем привале мы хорошенько перекусили.

За стойкой, переваливаясь из стороны в сторону, похаживала солидных размеров баба. Важная походка, повиливающая необъятная задница, обтянутая не очень чистым платьем, маленькие глазки и большой, приплюснутый нос делали тётку похожей на утку.