— Три тысячи золотых, — грандмастер прекрасно знала правила игры.

Вэн замедлил шаг, но не остановился.

— Пять тысяч золотых.

Вэн присвистнул бы, если бы не опасался, что это будет стоить ему головы. Похоже, дато Море очень была нужна эта девушка.

— Пять тысяч золотых дополнительная информация об этой… Альрауне, — огласил мастер свои условия.

— Альрауне? — Мора на секудну запнулась — Ах да. Она отправилась в Лусканию. Это всё.

— Наверняка ей понадобилась помощь кого-то из школы, чтобы пройти через портал. Если допросить этого человека…

— Невозможно, — прервала размышления Вэна Мора. — Он, в некотором роде, больше не доступен.

Если бы Вэн впервые общался с дато Морой, в этом месте он бы покрылся холодным потом. Никаких сомнений в том, почему этот несчастный "Больше не доступен" не возникало. Воображения Вэна не хватало, чтобы представить все возможные виды пытки, которым подвергли предателя, если у того не хватило ума самостоятельно вскрыть себе живот. Впрочем, для грандмастера-некроманта и это не составляло проблемы.

— Пожалуй, это мне понадобится, — Вэн шагнул к столу и протянул руку к папке. Мора притянула её к себе, отрицательно покачав головой.

— Никакая информация об этом, об Альрауне, — поправила себя Мора, — не должна выйти за стены моего кабинета.

Вэн кивнул, вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь и не смог сдержать облегченного вздоха. Его не услышал никто, кроме дато Моры. Она откинулась в кресле, и удовлетворённая улыбка мелькнула на бледных с голубыми прожилками губах.

Дома Вэн первым делом отправился в подвал. Там он осторожно расстегнул рубашку и, аккуратно вытащил из воротника тонкую булавку с округлой красно-оранжевой головкой. Пинцетом мастер открутил верхнюю часть, обнажив сложный механизм. При помощи тонкой, чувствительной к свету плёнки и выпуклой линзы, Ван всегда мог получить изображение нужного предмета.

Теперь оставалось перенести его с плёнки на бумагу, увеличить, и изучать во всех нужных ракурсах. Интуиция — самое развитое из чувств мастера, подсказывала ему, что это «поручение» таит в себе бездну секретов. И, хотя, при его специализации любопытство было скорее излишней роскошью, Вэн никогда не пренебрегал возможностью получить информацию. Поскольку именно информация лучше всего превращалась в блестящие золотые монеты. Едва специальный раствор коснулся листа бумаги, на нём начало проступать изображение. Сначала первое — лицо девушки, которую ему нужно было отыскать, а затем и второе, на данный момент интересовавшее Вэна больше всего — размашистая подпись на обороте портрета. Мастер усмехнулся, взял лупу и принялся досконально изучать надпись.

Главной проблемой волшебников Вэн считал вовсе не раздутое самолюбие, и даже не высокомерие. Со всем этим маги могли бы справиться. Самым серьёзным их недостатком была твёрдая, непоколебимая вера в магию. Он носились со своими заклинаниями, как повар с любимой приправой. Только магия — повсеместно. При этом от взора вездесущих волшебников совершенно ускользал тот факт, что во многих случаях можно обойтись и без бормотания заклятий. Пара хитроумных приспособлений, ловкость рук и ни одного повода для беспокойства стражи. На самом деле Вэн тоже мог, при случае, запустить в противника ледяной стрелой или наложить проклятие, но предпочитал справляться без этого. Магия была хороша среди обычных людей, но стезя, которую выбрал для себя этот мастер, предполагала общение с волшебниками. Естественно, ещё при входе в синий корпус его внимательнейшим образом просканировали на предмет наложенных заклятий, проверили, нет ли у него с собой алхимических зелий или оружия. Да и внутри — стоило бы ауре Вэна на мгновение изменить цвет — от юноши осталось бы пятно на мраморном полу. В этой игре мастер делал ставку не на магию, а на науку. И не просчитался.

Почерк казался смутно знакомым. Вэн гордился своей памятью, но сейчас никак не мог вспомнить где видел такую широкую букву р, кончик которой загибался вверх, как хвост гремучей змеи. На последней цифре даты тушь размазалась и в пятне остался странный отпечаток. Полукруг и острый уголок испещренный мелкими полосками. Это напоминало след от печати. Маленькой, овальной печати, такой, как на кольце. От нижней черты треугольника в сторону отходила искривленная линия, отчего фигура становилась похожа на ухо. Звериное ухо. А если ещё точнее — тигриное. Вэн резко отодвинул бумагу в сторону и поднялся на ноги. Пожалуй, если бы от задания Моры можно было отказаться, он сделал бы это прямо сейчас. Печатка с тигром могла принадлежать только одному человеку в Ормроне. Дато Феалису, одному из пяти великих грандмастеров школы, виртуозу магии металла. Ни для кого не было секретом, что между пятью дато нет добрых чувств. Гай и Тахиния общались чаще остальных, поскольку оба заботились о магической школе и её учениках. Остальные — Мора, Феалис и Лавион могли годами не встречаться друг с другом, и были этим весьма довольны. Каким же образом портрет, подписанный Феалисом мог оказаться у Моры? И зачем Море девица с этого портрета? Встрять в конфликт между грандмастерами — такое не могло и в кошмаре присниться!

Мастер вскочил на ноги и принялся ходить кругами по лаборатории. Он никогда не был сторонником идеи сначала ввязываться в бой, а потом выяснять, за что воюем. Похоже, прежде чем начинать поиски в Лускании, стоило провести небольшое расследование здесь, в Ормроне.

II

Вэн закончил изучение портрета, когда за окном наметился рассвет. Первые лучи солнца пробивали светлеющий небосвод, по которому иногда пробегали радужные волны — искажения от купола, защищавшего Ормрон от великой пустыни. Мало кто обращал внимание на эти ранние утренние шумы, связанные то ли с активностью завесы, то ли со строением купола. Но Вэн не только замечал их. Он видел, как год от года они становятся сильнее. Предвещало ли это падение Ормрона под властью вековых песков, или что-то другое — Вэн не знал, да это его и не заботило. Особенно сейчас. Запах тайны и крупного барыша. Мастер ощущал его почти физически. Вечерний страх сменило рассветное предвкушение. Если Альрауне так важна для Моры, нужно узнать о девушке как можно больше.

Первым делом нужно было выяснить, каким образом сокровищу Моры удалось бежать. Если девица умеет проникать в сознание людей, обращаться с магией, или ещё что-то, обычному человеку недоступное — Вэн должен был об этом узнать прежде, чем столкнётся с Альрауне.

Едва солнце поднялось над стеной, Вэн направился в желтый, центральный корпус. Только один человек в Ормроне интересовался всеми, знал здесь всё и обо всех — сото Олия, помощница и секретарь грандмастера Гая, директора школы, но Олия была слишком умна, слишком внимательна и слишком предана своему делу, чтобы у неё легко было вытащить информацию. К тому же она относилась к Вэну далеко не лучшим образом. Сложно сказать, что её больше смущало — сомнительные занятия, которыми Вэн зарабатывал на жизнь, или его непочтительное отношение к школе и городу. По мнению мастера, Олия просто слишком долго работала с учениками школы, и глупая привычка контролировать и исправлять чужое поведение стала частью её натуры.