— И где она сейчас?

— Выгнал, знамо дело! Явилась, зенками щёлк-щёлк. "Где это я?" — расходились тут. Сколько говорю уже — заколотить дыру бесовскую, смолой залить до основания!

— Точно. Обязательно залить. Куда девчонку выгнал?

— Вон! И ты вон пшел! Безбожники, отродья бесовские, чтоб вам! — заскорузлый палец указывал на дверь. Его обладатель уже дрожал от ярости. Вэн не замедлил последовать совету дедули, а в спину мастеру летели всё новые проклятья. "Вот и побывал в светлой обители Солнцеликого" — усмехнулся Вэн, распахивая тяжелую, окованную железом дверь. Она вывела его на крохотную грязную улицу, которая через сотню метров вливалась в площадь перед храмом. Видно, его настоятель считал, что магам не положено ходить через главный вход, и они вполне обойдутся задворками.

Базарный день был в разгаре. Над площадью стоял ровный гул голосов, изредка прерываемый выкриками особенно голосистых зазывал. Вэн не любил места скопления людей. Он вообще не отличался любовью к людям, а когда их количество переваливало за десяток — ощущал безотчетное раздражение. Его прекрасная память на лица, голоса и повадки, начинала сбоить, смешивая всё увиденное в безобразную кучу, из которой можно было иногда выхватить глаза особенного цвета, разбитый нос или лысину. Сосредоточиться в таких условиях было сложно.

Мастер огляделся и облегчённо вздохнул. На ступенях храма сидела нищенка — бледная, лишенная возраста женщина, со старательно упрятанными под платок волосами, острыми локтями и тонкими, как ниточки, руками. Глаза и уши любого города — попрошайки, нищие и трактирщики. Источники самой надёжной информации, для добычи которой хватало десятка медных монет.

Вэн приблизился к нищенке. Та испуганно отодвинулась. Мастер достал из кармана серебряную монетку и подкинул в воздух, убедившись, что блики отраженного в серебре солнца не остались незамеченными. Он бросил монетку в оловянную кружку и та жалобно звякнула. Нищенка зашептала слова то ли благодарности, то ли молитвы, то ли чего-то среднего. Вэн достал следующую монету, но расставаться с ней не спешил.

Прошла минута. Нищенка нерешительно подняла голову и тут же опустила её, опасаясь смотреть на незнакомца.

— Девушка. Грязный плащ, рыжие волосы. Её выгнали из храма. Куда она направилась?

Женщина молчала. Вэн достал ещё одну монетку и подбросил обе, прислушавшись к мелодичному звону.

Трясущейся рукой нищенка указала на лоток булошника. Румяный мужчина лет сорока в грязном белом переднике бойко убеждал старушку в свежести хлеба. Вэн бросил нищенке обещанную монету и двинулся к торговцу. Стоило Мастеру отойти от женщины на несколько шагов, как к той подлетел упитанный мужчина и вырвал кружку из её рук. Он что-то выкрикнул и замахнулся. Женщина распласталась на ступенях, прикрывая голову руками. Но удара не последовало, видимо, этому помешал блеск золотых на дне кружки. Вэн равнодушно отвернулся, но через секунду кто-то схватил его за рукав плаща. Перед мастером появился тот самый мужчина.

— Господин так щедр! Может быть, вы желаете ещё что-нибудь? Любые услуги, всё, что угодно. На потном покрасневшем лице застыла услужливая улыбка.

— Исчезни. — коротко бросил Вэн, освобождая руку. Несчастный тут же отскочил в сторону, замер на мгновение, и снова направился к нищенке, на ходу закатывая рукава и выкрикивая что-то про хорошего клиента и ленивую бабу. Мастер не обратил на это никакого внимания. Как только булочник закончил разговаривать с клиенткой, он повернулся к Вэну и едва ли не в ухо тому прокричал "Свежие булочки, ватрушки и калачи. Хлеб ржаной, пшеничный, овсяный и ячменный! Самый вкусный хлеб в Гераклее! Покупай скорее!".

— Я тут кое-кого ищу, — начал Вэн, но булочник прервал его гневным возгласом

— Коли не за хлебом — вали отсюда. Не мешай честным людям зарабатывать на масло!

— Разве может честный человек не помочь другому честному человеку. За доброту воздаётся, не так ли? — Вэн достал из кармана ещё одну серебряную монетку. Обычно он так не разбрасывался деньгами, но поскольку дело было почти завершено, мастеру не хотелось терять время на дипломатические ухищрения.

— Ладно, говори, — милостиво разрешил булочник.

— Девица лет четырнадцати. Рыжие волосы, — Вэну снова не дали закончить.

— Ах, так ты эту дрянь ищешь! Ворюга проклятущий! Такой же, как она! Ну-ка вали отсюда, иначе стражу позову!

Стража определённо была бы здесь лишней. Поэтому Вэн аккуратно ткнул булочника иглой в бок, прерывая словесный поток, и зашептал в ухо.

— Если честного человека вынудить, он может легко превратиться в убийцу. Заткнись и слушай. Девица не в себе, двинутая малость. Её родители, не последние в городе люди, послали меня её отыскать и заодно возместить ущерб тем, кому она навредит. Но поскольку от возмещения ты только что отказался, я могу найти не девочку, а её похитителя. Я получу награду, а ты — виселицу. Богатые шутить не любят, знаешь ли. Так что лучше нам, как честным людям, по дружески поболтать и разойтись в разные стороны. Согласен?

Булочник побледнел и медленно кивнул. Вэн убрал иголку в рукав, но отодвигаться не стал.

— Так что? Ты её видел?

— Видел. Она у меня булку спёрла. Вообще больная! Подошла, говорит "я есть хочу", и булку хвать! А я только товар разложил. Всё свежее, с пылу с жару! Я, естественно, схватил её, подозвал стражу, её и увели.

— Куда увели?

Испуганному торговцу не пришло в голову, что «сыщик», которого наняли живущие в Гераклее богачи, просто обязан знать, куда здесь доставляют преступников.