— Сергей, успокойся и хватит ругаться, мне щекотно! Не прекратишь, уйду к Миху! Михаэль, примешь?

— О чем речь! Вот только Лика меня потом прибьет и даже не посмотрит, что я уже мертвый.

На этот раз подавшая голос душа принадлежала женщине. Имя погибшего типично эльфийское, а что до его коллег. Ну…разнообразные воительницы всегда пользовались уважением у эльфов. Причем умение фехтовать, стрелять и колдовать частенько было им совсем не обязательным в отличии от приятного глазам экстерьера. Судя по тому, что голос эльфа машинально начал оправдываться данная представительница при жизни отличалась завидной внешностью. Но кто этот Мих?

— Милая, ну скажи, чем я могу дрожать? У нас же теперь нет тел. Михаэль, ну хоть ты ей скажи, если она тебя считает таким авторитетом!

Нетипичное сокращение, хотя и не такое бывало.

— Цыц вы оба! Я и так из последних сил нас держу, чтобы еще отвлекаться. Вот отлеплюсь от вас и уйду в свободное плавание.

— Ой, напугал, Шура же отлепилась? И Сема тоже, и Лика, и Настя, и Серый и даже этот…новенький….как там его?

— Зиритаэль.

— Точно. Он. Кто такое имя придумал? Пока выговоришь — язык узлом завяжется. Вот они, вокруг нас.

— Старейшина наш отличился, кто ж еще? А ты не заметила, что тут то они тут, но уже давно молчат?

— Да? — перепугался женский голос. — Ребята, не молчите, скажите что-нибудь. Ну ребяяятаа!

— Ты зачем это ляпнул, шаман недоделанный? Вот видишь, что ты натворил? Викаэль не плачь. Вика, ну пожалуйста. Вика, тушь размажется!

— Где? У меня же нет ни туши, ни помады, ни лицааа…

Кажется, косметику и в том мире женщины любили больше жизни, — сделал вывод архимаг, — а он так наделся, что где-то есть места, где женщины не знают этой мании превращать свое лицо в доску для рисования. Но эльф-шаман? Большая редкость. И теперь ясно, как он удержал разум у себя и еще нескольких душ. Шаманы они вообще одной ногой всегда вне тела, им не привыкать к его отсутствию.

— Вика, — не плачь, — ну сама посуди, что с ними может случиться? Самое страшное уже произошло. Всё. Финита. Правда, загробный мир я себе представлял немного не так.

— А как?

— Не знаю, но иначе. Здесь же ничего кроме душ нет. Вообще ничего! Хотя, сдается мне, мы просто еще не доехали до пункта назначения.

— Откуда ты знаешь? Может так и надо.

— Нет, вряд ли. Что-то маловато тут народу…гм….слоняется. Вы же их тоже чувствуете?

— Ну чувствуется что-то…неопределенное. Пустовато тут.

— Вот-вот. Спрашивается, где все?

— Кто?

— Да те, кто умер раньше нас. Пространство, в котором мы перемешаемся, если мне не врут мои непонятные чувства, ограничено. А здесь довольно-таки свободно. И что-то я сомневаюсь, что это просто количество умерших на нашей планете столь мало, скорее всего, то место, где мы с вами сейчас является промежуточной остановкой…

— Не надо о остановках… — вновь подал о себе знать женский голос.

— Хорошо.

— Никаких хорошо! Не надо мне больше никаких остановок, и вообще ничего не надо!

— Да ладно, ладно, не надо так не надо, — попытался успокоить ее шаман, — я теперь тоже остановки всю жизнь…каждый раз в кошмарах видеть буду.

— Это если мы еще когда-нибудь будем спать, — первый предположительно эльф был исполнен пессимистичных настроений, — но того гада надо бы все же прибить. Мих, ты точно до него ничем не дотянешься?

— Да я и не умею ничего, чем мне дотягиваться?

— Ну да, ленишься просто, так и скажи.

— Да не нудакай мне тут! Сказал, не умею, значит, не умею. Дедушка меня ничему почти и не учил. И вообще нас всех вместе собрать у меня как-то случайно получилось.

— Точно-точно ничего ему отсюда сделать не сможешь?

— Точно.

— Жаль. Треть всех эльфов нашего города этот водила перекалечил. Нас вот вообще по асфальту размазал. Шумахер, блин, на самосвале формулы один!

— Угу. Зато мы узнали две важные вещи. Первая — бетонные плиты умеют летать. Вторая — когда на тебя такая падает, то боль почувствовать не успеваешь. Как там сейчас ребята наверно убиваются…Интересно, что говорят? Какие мы были хорошие и как рано ушли, или какие мы были гады, что позволили себя расплющить вместе со всей своей экипировкой?

— Зная наших олухов, они наверняка совмещают. А вот родителей действительно жаль.

— Это точно. Ты им отсюда не можешь передать, что все в порядке?

— Ну, снова-здорово. Во-первых, как? Вот скажи мне, как?! А во-вторых, еще слишком мало времени прошло, чтобы можно было сказать что-то определенное. Да и потом, остальные то молчат и на запросы не откликаются. Но им хуже не стало, я чувствую!

— Да, я тоже. А как думаешь, сколько времени уже прошло?

— Не знаю, часов ведь нет, но судя по интенсивности болтовни около трех часов. Хотя еще большой вопрос, с какой скоростью мы теперь общаемся.