— Любопытно… — протянул шаман, — а что вы еще можете про него рассказать?

— Ну…он самый молодой архимаг из тех, про которых я слышал, ведь этот титул за ним признали всего каких-то сорок лет назад. Говорят, что этот темный эльф крупно повздорил с жрицами Ллос в своем родном городе, после чего был вынужден бежать почти до самой Поверхности. Но вы же не думаете идти к нему?

— Он вообще самый молодой архимаг нашего мира, — буркнул Келеэль. — Всего триста пятьдесят, а уже такой титул! Если в ближайшую сотню другую лет ничего с ним не случиться, стоит навестить паренька, а то давненько моя коллекция нежити не пополнялась достойным экземпляром.

— Да вы что, Асазор! — усмехнулся шаман. — Кто мы, и кто он? Да стоит нам друг друга увидеть, как драка начнется! Просто надо же мне знать, куда точно не стоит соваться, чтобы не превратиться в головешку. Что ж…вы, конечно, сильно подрезали нам крылья, но ничего, значит нам просто придется потратить немного больше времени.

— Ну да, ну да, — покивал некромант, — а вы непременно хотите вернуть своего погибшего собрата? В конце концов, может быть стоит его просто захоронить? Души, чьи тела долгий срок лишены хоть какого-то погребения, обычно начинают испытывать дискомфорт, и пытаются воздействовать на наш мир с тем, чтобы устранить его. А подвергаться воздействию потусторонних сил мало кому нравиться. Могут быть жертвы, особенно если усопший решит вам мстить.

— Мы вернем его, — отрезал Михаэль. — Нельзя позволить упустить себе и тень шанса. Кстати, раз уж вы все равно в нашей пещере, может, осмотрите Азриэля? Вдруг есть что-то, что я пропустил, когда проводил ритуалы для сохранения его тела?

— Отчего нет? — пожал плечами Асазор. — Сейчас?

— Конечно. Пойдемте!

Глыба льда, с заключенным в ней телом, была расположено недалеко от пиршественной залы, поэтому долго плестись по заброшенному жилищу гномов вслед за медленно передвигающимся старым человеком эльфам не пришлось.

— Мда, — пробормотал некромант, едва только завидев в тусклом свечении мха саркофаг Азриэля. — И кто же это сделал?

— Что сделал? — не понял шаман.

— Лед! Лед кто сделал! — почти кричал тихий, в общем-то, человек.

— Я, — сознался Михаэль. — А что, не надо было?

— Поздравляю. Теперь его действительно только воскрешать, нечто менее радикальное тут не подойдет. — махнул рукой некромант. — Разве что в виде призрака, если очень постараться, вернуть можно будет… Хотя ах да, извините, все время забываю с кем разговариваю. Годы знаете ли…

Какое счастье, что я избавлен от такой болезни как склерох, — пробурчал архимаг. — Это ж надо предположить, что светлые эльфы захотят вернуть погибшего упырем или, к примеру, умертвим! Стража Леса то из него не сделать, ведь нет по близости от места смерти ни одного меллорна, а другие формы нежити мы, ну во всяком случае большинство из нас, не приемлем категорически!

— Так что не так с Рустамом? — забеспокоилась Настя.

— Рустам? — переспросил Асазор. — Не Азриэль? Имя погибшего используется в большей части ритуалов, так что хранить тайну тут не уместно.

— Второе имя, — пояснил шаман. — Но он на него откликался с едва ли не большим удовольствием, чем на первое. Это имеет значение?

— В данном случае нет. Как звали покойного, в общем-то, и не принципиально, если поднять его все равно не получится.

— А почему не получится? — не унималась Настя, видимо обеспокоенная тем, что возможность воскрешения ее ненаглядного, пусть даже и без того мизерная, может окончательно сойти на нет.

— Ну, так лед же! — воскликнул Асазор. — Вы знаете, что происходит с живым, которого замораживают заживо?

— Вообще-то заморозил я его уже мертвого, чтобы предохранить от разложения. — поправил старика шаман.

— Не имеет значения, — отмахнулся некромант, — свежеумершее тело от живого отличается только наличием небольших повреждений и отсутствием души. И если такой материал…гхм…ничего, что я так о покойном?

— Ничего, — ответила Настя, — я понимаю, что это профессиональное и не относится конкретно к Рустаму.

— Да? — подозрительно поглядел на девушку маг. — Так вот, такое тело поднять почти невозможно, замерзшие и сгоревшие очень плохо поддаются некромантии. Как мне говорил один гидромант, при охлаждении кровь, пропитывающая ткани, превращается в лед и почему-то рвет сосуды. Причем все! В ногах, в руках или голове, разницы нет. Почему так происходит, я не знаю, но факт остается фактом. Замороженное тело иначе как скелетом или призраком не поднять. Хотя мы вообще-то говорим о воскрешении…в какого бога он веровал?

— Не важно, — свернул разговор, могущий привести к раскрытию тайны появления эльфов в пустыне, шаман, — его душа все равно у меня.

— А как вы ее поймали? — заинтересовался некромант.

— Собирателем душ, — ответил шаман и протянул Асазору костяной кулак, извлеченный из складок плаща.

— О, так это же моя работа! — обрадовался некромант, — приятно знать, что ее ценят оп достоинству. мда…Ну что ж, в таком виде его душе действительно не о чем беспокоиться…ближайший год или полтора.