Олаф оглянулся на Чанжу. Паук не двигался, продолжая тосковать. Если это состояние продлится несколько дней, жизнь паука окажется под угрозой. Странно все это: смертоносец, шатровики, Старая самка укусила Плока… Они были в одной клетке? Зачем? Странно так же, что после гибели сородича смертоносец остался активным, жизнеспособным. Разумные восьмилапые – коллективные насекомые, одиночества долго не выдерживают.

Раздались громкие, уверенные шаги. Олаф повернулся и увидел идущего по проходу Фольша. Лжебог, а точнее, тшер, выглядел именно так, как в насылаемых на сотника видениях. Он остановился перед клеткой, на безопасном расстоянии и пристально посмотрел карателю в глаза.

– Вот и я. Т вед так мечтал увидеть меня во плоти? Смотри.

– Я счастлив, – Олаф не отводил глаз. – Может быть, откроешь дверь?

– Еще рано. Вот когда мы все обговорим, придем кое к каким соглашениям, тогда и откроется дверца. Сядь.

Фольш сделал указующий жест. Олаф оглянулся и с изумлением обнаружил в середине клетки железный табурет. Когда он успел появиться? Сотник перевел глаза на тшера в тот самый момент, когда он поймал опустившийся с потолка на нитке табурет, точно такой же. Нить оказалась лучом, который тут же погас. Олаф, на чуть подрагивающих ногах, приблизился к новому предмету и осторожно сел.

– Молодец. У тебя вообще хорошие нервы, а также независимый разум. Я хочу сказать: довольно-таки независимый. Кроме того, у тебя характер, как у предков… Поэтому Роки считает, что у тебя все получится. Я ему верю. А ты?

– Я… Не знаю, – у Фольша была отвратительная манера говорить. – Откуда я могу знать?

– Верно. Тогда просто поговорим. Тебе н мешают пауки?

– Нет, я не боюсь шатровиков, – Олаф умышленно сделал упор на последнем слове. – Со смертоносцем мы уже познакомились.

– С той раскорякой, что умеет общаться, – с гаденькой усмешкой уточнил Фольш. – Итак, начнем.

Добежав до каменистой, почти не покрытой травой почвы у самых скал, люди бес сил повалились на нее. Даже Люсьен сильно измотался, а Долла просто его удивляла. Сколько же сил в этой девочке, что она до сих пор жива? Огонь, а пуще того – дым, буквально хватали их за пятки, под конец мчаться пришлось изо всех сил.

– Слева шатровики, справа скорпион, – сообщил Аль, оглядевшись. В спину ему ткнулся какой-то коричневый жук с плоскими травоядными жвалами, юноша с досадой отпихнул его ногой. – Огонь траву сожрет быстро, но пепла будет… Может быть, отойдем подальше в скалы?

– Там, скорее всего, тоже полным полно набежавших из степи хищников. И все раздражены не меньше, чем эта Старая самка, – заметил Келвин.

Глава семьи шатровиков только что бросилась, без малейшей на то причины, на рогача, и укусила огромного жука. Для нее перемирие то ли уже кончилось, то ли вообще не наступало.

– Пить хочется, – Джани мечом поковырял землю. – Тут не прокопаться… Где-то должен быть ручей, говорят, у гор их много.

– Чтобы его найти, надо идти вдоль степи, а тут уж очень много опасных соседей. Лучше все же углубиться в скалы.

– А где, по твоему, железная тварь? – Келвин обернулся к стражнику. – Что-то я не видел ее по пути сюда!

– Следы.

Джани первым заметил следы чудовища, две широкие полосы на земле.

– Я и в степи такие видел, это оно. Вон туда побежало, – он показал рукой. – А мы могли бы пойти немного в сторону, вот и все.

– А оно решит, что ты его выслеживаешь, и плюнет тебе со скалы на макушку, – Келвин огладил собственную, лысую, потом раздраженно посмотрел на покрытую копотью руку. – Ветер в нашу сторону… Придется отойти, сейчас дыма будет столько, что не продохнешь…

Вместе с насекомыми люди отошли к валунам, спасаясь от клубов удушающего дыма. Рядом с ними оказался скорпион, но ни на людей, ни на жуков он н обращал ни малейшего внимания. Соседство все же было опасным и Келвин не возражал, когда Люсьен повел их дальше. За группой валунов из-под ног людей вспорхнула целая стая мух – они пережидали пожар здесь.

– Дальше идти опасно, – остановил его Келвин.

– А оставаться здесь – не опасно? Как только дыма станет меньше, хищники возьмутся за дело. Травоядные побегут во все стороны, и… Если рогач тебя затопчет – радости будет не больше, чем если скорпион ужалит.

– Все равно нельзя идти, – упорствовал Келвин. – Вперед ведет только одна дорога, и на ней следы твари. Там ее логово, Люсьен. Там смерть.

– Я видел кострище, – вспомнил стражник. – Сотник проходил здесь.

– Мало ли куда и откуда он проходил! Во всяком случае… Ох, дети Фольша, начинается!

Паук-верблюд, огромный, косматый, повздорил на находившимся рядом бегунцом. Верблюды вообще странные насекомые, взять хотя бы их привычку никогда не трогать людей. Бегунец, вместо того чтобы спасаться в скалах используя длинные ноги, попытался перешагнуть через врага и укусить его. Мгновенно неосторожный оказался растерзан на куски, полетевшие во все стороны, а заодно от могучих когтей досталось и толпившимся травоядным. Те кинулись бежать, толкая друг друга, мгновенно возникала паника. Шатровики, увидев приближающихся жуков, отважно кинулись защищать самок и потомство.