— Альберт должен был стоять на стреме. Не очень-то из него хороший наблюдатель, — проворчал Пойкемэн.

Мы нашли Альберта в полосатой пижаме, сидящего на земле. Он облокотился о дерево и храпел.

— Альберт, меня поймали, — сообщил ему Льюис, когда мы разбудили его. — Нам придется убедить эту молодую леди не выдавать меня.

— А вы бы не хотели присоединиться ко мне и выпить? — предложил нам двоим Альберт. — У меня есть весьма неплохой коньяк.

— Почему бы и нет? — согласился Льюис. — Мы все равно не спим.

Действительно, почему бы и нет? Должно быть, про нас можно было сказать «картина маслом»: Льюис в нижнем белье, Альберт в своей нелепой пижаме и я в джинсах поверх ночной рубашки. Альберт предавался воспоминаниям о тех днях, когда он работал консультантом по связям с общественностью в Вашингтоне. Он был таким веселым.

— У меня есть вопрос к вам, Альберт, — заявила я после, гм, второй рюмки коньяка.

— Выкладывайте, моя юная леди, — кивнул он.

— Я все думаю об этом конгрессе, посвященном моаи, — сказала я. — У меня складывается впечатление, что Джаспер Робинсон сам родил идею здесь собраться.

— Возможно. И каков же ваш вопрос?

— Это нормально? Проводить свое собственное мероприятие, когда тебе нужно сделать заявление?

— Там, откуда я пришел, да, — ответил он. — Давняя и бесчестная традиция. Допустим, вы — конгрессмен, который хочет сделать какое-то заявление. Вы могли бы посмотреть, нет ли где-нибудь поблизости какого-нибудь мероприятия, которое бы подошло вам — например, открытие больницы, если вам захотелось поговорить об охране здоровья. Так что вы отправляете одного из своих подчиненных, или в моем случае консультанта по связям с общественностью, позвонить в больницу и прозондировать почву насчет того, не хотели бы они, чтобы вы выступили у них, будет ли там достаточно для вас представителей прессы, дадут ли они вам достаточно времени для длинной, не говоря уже о выигрышной для вас речи. Или, если у вас есть что-то на них, если им нужна поддержка вашего клиента в голосовании за их финансирование, например, вы говорите им, что приедет ваш человек. Или вы могли бы спросить нескольких своих сторонников, не хотела бы организация, с которой они связаны, принять у себя мероприятие, на котором ваш клиент, конгрессмен будет выступать. Но у вас могут быть сомнения. Ваши оппоненты могут заявиться, администратор больницы может подумывать о том, чтобы баллотироваться на ваш пост без вашего же ведома. Никогда нельзя быть уверенным. Так что вы делаете? Вы сами где-нибудь организуете свое собственное мероприятие.

— Серьезно? — удивилась я. — Как?..

— Звучит разочаровывающее? А вы не производите впечатление наивного человека, — прищурился он.

— Полагаю, я просто никогда не задумывалась об этом, — пожала я плечами. — Так Джаспер, чтобы сделать свое заявление, хотел получить такое мероприятие, которое он мог бы контролировать?

— Возможно, — согласился Альберт.

— Неплохое место выбрал, если на то пошло, — вставил Льюис. — Расстояние в тысячи миль в открытом океане, наверняка, предоставляет тебе некий контроль.

— За исключением того, что он мертв, — парировал Альберт.

— Да, и за исключением того, что он попал прямо в логово ко льву. Прямо туда, где человек вроде Гордона Фэйеруэтера наверняка обо всем услышит.

— Верно, — согласилась я.

— Возможно, самолюбие Джаспера было таким, что он скорее наслаждался битвой, — предположил Льюис.

— Так, а теперь о вашей небольшой экскурсии в номер Сета, — напомнила я.

— О, боже, — воскликнул пирожок.

— Вы ведь «Настольную книгу фальсификатора произведений искусства» пошли искать, так?

— Пойман с поличным, — сказал Альберт. — Однако это на самом деле его книга. Он не крал ничего, что ему не принадлежало.

— И вы привезли настольную книгу на Рапа-Нуи, потому…

— Просто потому, что она показалась интересной. Я нашел ее в магазине редких книг несколько месяцев назад, и это был первый раз, когда мне представился шанс прочитать ее. После выступления Джаспера у Альберта появились сомнения насчет дощечки, — пояснил Пойкемэн. — Мы надеялись получше рассмотреть ее.

— И у вас получилось? — спросила я.

— Боюсь, что нет, — вздохнул Льюис.

— Думаю, она спрашивает, не мы ли украли дощечку, — сказал Альберт своему приятелю.

— Понятно. Нет, мы этого не делали, но поискал ее, когда я был в номере, — сказал Льюис. — Я считал, что, вероятнее всего, Сет прячет ее. Он был помешан на ронгоронго. Я подумал, что именно он украл ее. Я просто осматривался на случай, если полиция что-то пропустила. Если бы я нашел ее, я отдал бы ее полиции сразу же, понимаете?

Я не была уверена, что именно я должна была понять.

— Вы там случайно не видели фотографию? — спросила я.

— Фотографию? Нет, — ответил Льюис.

— А вы там были, когда нашли дощечку, Альберт? — задала я следующий вопрос. — Вы и Эдвина?

Альберт помедлил немного, прежде чем ответить:

— Был, милочка. Был. Это был великий момент.

— И он мне об этом даже не сказал ничего! — проворчал Льюис с притворным негодованием.

— Мы были связаны обетом молчания. Чтобы не испортить звездный час Джаспера. Кажется, я уже говорил о том, что, будучи на пенсии, я нанимаюсь на раскопки. Обычно я выполняю любую черную работу, какую дают, но эта была очень захватывающей. Джаспер проводил раскопки того, что он считал гробницей. Мы работали уже несколько недель, а потом он нашел какие-то мумифицированные останки (и подумать только!) дощечку с надписями, которые, как он сказал, были на ронгоронго. Не так-то часто можно испытать такое во время раскопок, знаете ли.