— Я хочу тебя.

Слова вырвались сами собой. Марта даже не успела осознать, что сказала. А уже в следующую секунду Джек шагнул к ней и взял ее дрожащие руки в свои.

— Все хорошо.

Властная, почти агрессивная холодность в его взгляде сменилась теплотой, которую можно было бы принять за нежность, если бы он любил ее. Джек поднес руку Марты к губам и поцеловал ее в ладонь.

— Все хорошо, — повторил он, когда она невольно вздрогнула от неожиданной ласки. — Я все забываю, какая ты еще юная. Пусть все идет, как идет. Я не буду тебя торопить.

Но он уже торопил ее. Своим тихим вкрадчивым голосом. Своими, пока еще осторожными, но исполненными жгучей страсти прикосновениями.

— Я не такая уж юная. Мне двадцать три.

— А мне тридцать четыре. — Он отпустил ее руки и отошел к окну.

У Марты возникло чувство, будто она стоит на краю пропасти. Горячность и страстность, о существовании которых она даже не подозревала в себе, манили ее навстречу неизвестному — в опасный мир чувственного наслаждения. Но здравый смысл предостерегал от необдуманных шагов.

— Между нами большая разница. И в возрасте, и в опытности. Я себя чувствую похотливым сатиром, соблазняющим невинную нимфу.

— А ты хочешь меня соблазнить?

Он усмехнулся:

— Боюсь, что да.

И этого ей будет достаточно. Должно быть достаточно. Марта не хотела, чтобы он говорил о высоких чувствах. Потому что тогда ей придется рассказать ему про Силвию.

А после этого он уйдет, и у нее не останется уже ничего. Так что лучше удовольствоваться малым — тем, что он ей предлагает. Тогда у нее останутся хотя бы сладостные воспоминания.

— Абсолютно невинных людей не бывает. И хотя одиннадцать лет — это действительно большая разница, но я не чувствую себя намного моложе тебя.

Джек невесело рассмеялся: Зато я себя чувствую намного старше. Марта, мы с тобой будем друзьями?

— Мне бы очень хотелось. — Марта отвела взгляд. — Хотя вряд ли это продлиться долго.

— Достаточно долго, чтобы ты поняла: я не тот человек, который использует женщин для своего удовольствия, а потом за ненадобностью бросает. — В голосе Джека слышалась боль.

Марте вдруг стало безумно жалко ту женщину, бывшую невесту Джека, с которой он разорвал отношения. Интересно, они с ним спали? Наверняка. А любила она его? Да, с замиранием сердца подумала Марта. Конечно, любила. Разве можно его не любить?!

И теперь, когда Джек с ней расстался, ей, должно быть, очень больно. Так же больно, как было Силвии, когда Марта расстроила их отношения с ее отцом. Марта вновь ощутила невыносимую тяжесть вины.

— Хочешь кофе? — спросила она, прежде чем Джек успел сказать что-то еще.

— С удовольствием. Только сначала схожу к ручью.

— Я с тобой.

— Нет. Ты промокнешь.

— Джек, я не сахарная, — тихо проговорила Марта, стараясь не показывать своего раздражения.

Когда Джек ответил, его голос звучал так мягко и вкрадчиво… так сексуально, что у Марты по коже побежали мурашки:

— Марта, я очень стараюсь быть сдержанным, сильным и благородным. — Он усмехнулся, но эта ирония предназначалась не ей, а ему самому. — Если ты промокнешь, тебе придется идти переодеваться. А я не уверен, что устою перед таким искушением.

— А-а-а… — только и сумела выдавить Марта. Она смотрела ему в глаза, не в силах отвести взгляд. Между ними возникло такое напряжение, что казалось, достаточно искры, чтобы весь мир вокруг вспыхнул неистовым пламенем.

Марта безотчетно облизала вдруг пересохшие губы. В глазах Джека вспыхнул огонь неуемного отчаянного желания.

— Хорошо, — дрожащим голосом проговорила она и добавила, помолчав: — Только я не люблю, когда мне приказывают.

Джек улыбнулся, словно в предвкушении:

— Когда-нибудь мы с тобой обязательно прогуляемся под дождем. — И ушел, забрав с собой Красавчика.

Марта без сил опустилась на стул. В ее душе боролись самые противоречивые чувства: страх и восторг, сладостное возбуждение и горькая настороженность.

Еще месяц назад она ни за что не поверила бы, что способна пуститься в такую немыслимо-рискованную авантюру. Она понимала, что играет «по-крупному». На карту было поставлено все. Вся ее прежняя жизнь, которая так или иначе никогда больше не будет такой, как раньше. А взамен ей может достаться счастье, которое вознесет ее до запредельных высот, до сияющих звезд… Или неизбывная боль и отчаяние.