Наплыв ощущений был настолько силен, что на какое-то время Марта вообще перестала осознавать, что с ней происходит. Но постепенно она подладилась под извечный ритм любовного действа, и теперь их тела двигались, как одно, с каждым новым движением подступая все ближе и ближе к запредельным высотам оргазма.

В мире не было уже ничего. Только он и она.

Жадная чувственность Джека и неистовая готовность Марты принять все, что он может ей дать. А потом все как будто полыхнуло ослепительным сиянием, которое омыло Марту токами божественного блаженства. Она открыла глаза и увидела, что Джек запрокинул голову. На шее у него вздулись вены, и все тело его содрогнулось в экстазе.

Изможденная, обессиленная Марта лежала как будто на жарком тропическом пляже неистового вожделения, которое исчерпало себя сполна. Лежала, убаюканная тихими волнами приятной усталости. Джек перевернулся на спину и притянул Марту к себе, так что теперь ее голова покоилась у него на груди. Он гладил ее по волосам. Так продолжалось целую вечность. А потом он приподнял ее лицо, желая видеть глаза Марты.

— Все хорошо? — спросил он.

Марта неуверенно улыбнулась:

— Да.

— Ты кричала.

И только теперь Марта вспомнила, как извивалась под ним, заходясь диким криком страсти. Ей вдруг стало стыдно.

— Прости. Мне совсем не было больно, просто… я не знаю, что со мной творилось.

Джек вдруг посерьезнел:

— Я должен был остановиться, но не мог.

— Если бы ты остановился, я бы тебя убила. — Марта уткнулась лицом ему в грудь.

Его тело задрожало под ее щекой, и Марта с удивлением поняла, что он смеется.

— Ты — моя бесконечная радость.

Марта вдруг поняла, что он впервые обращается к ней, как к равной, а не как к маленькой девочке, которую нужно беречь, лелеять и холить.

— Потому что мне нравится заниматься с тобой любовью?

— Потому что ты выглядишь как Белоснежка, а ведешь себя как современная женщина.

— Мы уже говорили об этом, — пробормотала Марта. — Белоснежка была смелая девушка. Ей удалось выстоять, когда все было против нее. Она много и тяжело трудилась, не поддаваясь отчаянию, и в результате получила награду. Очень современная женщина.

— А твоя награда — это я? — осторожно спросил Джек.

Марта рассмеялась:

— А тебе не хочется быть моей наградой?

— Мне хочется то, — очень серьезно проговорил Джек, — о чем я, наверное, не должен даже задумываться.

— Почему? Потому что ты меня старше?

В ответ Джек приподнял ее грудь ладонью и поцеловал сосок. Марту как будто ударило током. В глубине ее естества вновь разгорелось желание — пока еще слабая искорка, но готовая в любую секунду перерасти в неудержимый пожар. Как завороженная Марта смотрела на его руку у себя на груди. Бронза и белизна. Властная сила и податливая, трепетная мягкость.

Марта провела ладонью по его груди, запустила пальцы в черные жесткие волосы… а потом, повинуясь дикому порыву, склонилась к его животу и поцеловала прямо в пупок. Его кожа была соленой на вкус.

— Нет, — хрипло выдохнул Джек и притянул ее вверх, так чтобы она лежала у него на груди.

— Почему?

Янтарные глаза сверкнули опасным огнем.

— Если ты будешь меня возбуждать, я возьму тебя снова. А ты еще к этому не готова.

Марта вдруг поняла, что он прав. Внутри у нее все болело. Не сильно, но все же болело.

— Да, — прошептала она. Он обнял ее и прижал к себе. — Все хорошо. Это нормально.

— А я и не думала, что женщина может кончить с первого раза. Ты — потрясающий любовник, — проговорила Марта, сама поразившись своей откровенности. Никогда раньше она не говорила с мужчиной о таких вещах.

— А может, это потому, что ты мне доверяешь?

— Конечно, я тебе доверяю. Иначе я просто не стала бы заниматься с тобой любовью.

Он улыбнулся:

— И поэтому ты была такой открытой и страстной?

Марта заглянула в глаза, что горели свирепым холодным огнем. Она жадно вглядывалась в его черты — черты сурового воина-завоевателя. Да, решила она. Наверное, это и есть любовь — безграничное доверие к человеку.

Вот только любовь ли это… или просто сладостная истома после хорошего секса?

Она поцеловала его в уголок рта.

— И еще потому, что я хотела… хочу тебя.

Джек заметно расслабился. Впечатление было такое, что он только что принял важное решение, и теперь его больше ничто не угнетало.