А Виола все еще спала. Или только делала вид… Игнат сел на краешек постели, нежно коснулся оголенного плеча. Она медленно открыла глаза, блаженно потянулась. Что-то вспомнила, встрепенулась, закрываясь простыней, села. Взгляд встревоженный, пальцы слегка подрагивают.

– Жив твой Валера, – сказал Игнат. – Жив, но не совсем здоров. Алеха ему челюсть сломал. До свадьбы заживет.

– До какой свадьбы! Этот осел уже женился!.. Ну и фиг с ним… Значит, живой Валера! – радовалась Виола. – Значит, я не соучастница убийства?

– Нет.

– Как хорошо, что я пришла к тебе!

Виола потянулась к нему, обвила руками его шею, нежной щекой потерлась о его небритый подбородок. Игнат почувствовал, как внутри поднимается балдежная волна.

– Не надо так делать, – тихо сказал он. – Это опасно.

– Я знаю! – жарко прошептала она.

И еще сильней прижалась к нему.

Игнат бережно уложил ее головой на подушку, медленно стянул с нее простыню. И снова укрыл ее. Собой. Она была этому рада. И динамо свое не включала…

Игнат собирался отправить Виолу домой. Но у него просто не было сил оторваться от нее. Они наслаждались друг другом до самого вечера. И готовы были сотрясать диван до самого утра. Но…

Вечером раздался телефонный звонок. Звонил Вилли.

– Игнат, братуха, беда! Кожуха завалили!

– Что?! – не поверил своим ушам Игнат.

– Кожуха, говорю, завалили!

– Наглушняк?

– Нет. Он живой. Но, говорят, плохой очень…

– Где он сейчас?

– В больнице… Я туда сейчас еду.

– Отлично, там и встретимся!

Игнат узнал номер больницы и положил трубку. Бросился в комнату за одеждой.

– Что там случилось? – всполошенно спросила Виола.

– Да проблемы… Ничего, разгребем, все в порядке будет… Ты сейчас домой поезжай.

– А можно, я с тобой?

– Не можно.

– Тогда я у тебя останусь!

– Нельзя…

Игнат понимал, кто стрелял в Кожуха. Это наверняка солнцевские. Это их месть за то, что вор подписался за опального Бурлака.

Если солнцевские посмели поднять руку на законного вора, то Игнат для них не больше, чем букашка-таракашка. И, возможно, киллеры уже ждут момента, чтобы разделаться с ним. Может, они уже поджидают его за дверью. И все же Игнат рискнул выйти из квартиры…

Он взял с собой двух бойцов. Третьего снарядил охранять Виолу. И еще распорядился, чтобы возле ее дома встала машина с двумя вооруженными бойцами…

Игнат вышел из своего дома, сел в машину. Вокруг никаких подозрительных движений. И по пути в больницу он не нарвался на киллеров. В самой больнице тоже все было спокойно. Если не считать нескольких «девяток» с вооруженными бойцами. Это подтягивались пацаны из его бригады. И чтобы Кожуха защитить, и чтобы всем скопом держаться. Машины продолжали подъезжать…

Игнат прошел в отделение, где лежал Кожух. Нашел дежурного врача.

– Меня интересует Кожухов Иван Геннадьевич, – хмуро сказал он.

– Всех интересует… – недовольно поморщился лепила.

Но тут же осознал свою ошибку, нарвавшись на тяжелый пронзительный взгляд. Он понял, с кем имеет дело. И, похоже, решил, что его жизнь отныне не стоит и ломаного гроша. Поэтому перешел на заискивающий тон.

– Не волнуйтесь, с Иваном Геннадьевичем все в порядке!

– Значит, жить будет?

– Будет, будет… Представляете, молодой человек, из него вытащили пять пуль. Еще три пули навылет… И при этом не задет ни один жизненно важный орган. Поистине, этот человек родился в рубашке…

– Может, в бронежилете? – усмехнулся Игнат.

– Может быть…– поддержал его шутку врач.

– Он в сознании?

– Нет. Ему только что сделали очень сложную операцию. Он сейчас в реанимации, под наркозом…

Игнат прихватил с собой банковскую упаковку двадцатипятирублевых купюр. Сунул ее в карман врачу.

– Это вам за успешную операцию, – пояснил он. – Его одного привезли?

– Нет, с ним еще человек был. Его тоже ранили. В ногу и в руку. Касательное пулевое ранение, ничего страшного…

– Он тоже под наркозом?

– Нет, ему делали местный наркоз. Если хотите, я могу провести вас к нему в палату…

В палате, куда проводил его врач, Игнат нашел Батыя, верного кожуховского бойца-гладиатора. Он лежал на койке и настороженно смотрел на вошедших. Игнат отпустил врача и остался с Батыем наедине.