– Не беспокойся. Я обо всем позаботился. Присмотри пока за мальчишкой, чтобы во сне не захлебнулся слюнями.

Слюни во рту у щенка давно высохли. Да и лежал он на боку, а не на спине, так что в принципе захлебнуться не мог. Но Хасан не хотел, чтобы Эльза отвлекала его во время ответственного дела. Подобрав валяющийся на полу школьный ранец, он прошел на кухню и плотно прикрыл за собой дверь.

В квартире стоял полумрак. Когда они поселились в этом жилище, Хасан первым делом задернул все окна плотными шторами и запретил Эльзе раздвигать их даже днем. На кухне штор не было, на окне висела лишь легкая занавеска, поэтому он заклеил оконные стекла газетами. Но здесь все равно было гораздо светлее, чем в комнатах. Расположившись за кухонным столом, Хасан разложил перед собой содержимое школьного рюкзака – тонкие тетради, несколько учебников и набитый карандашами и ручками клеенчатый пенал. Выбрав учебник русского языка, оказавшийся самой толстой книгой, Хасан взял бритвенное лезвие и уже приготовился вырезать страницы, но в последний момент передумал и засунул учебник обратно в рюкзак. Вместо учебника он взял в руки школьный пенал, взвесил его на ладони, потом расстегнул «молнию» и высыпал на кухонный стол сложенные туда карандаши и ручки. Как он и думал, пустой чехол оказался довольно вместительным.

Второй звонок раздался в 17.40, за двадцать минут до окончания рабочего дня. Людмила вздрогнула и испуганно взглянула на сидящего за соседним столом Егорова.

– То, что вы взволнованы, вполне естественно. – Он указал взглядом на продолжающий звонить телефон. – Ответьте.

Все звонки, идущие на рабочий телефон Людмилы, записывались на магнитофон. Тем не менее Егоров одновременно с ней снял трубку подключенного к линии параллельного аппарата.

– Алло? – услышал он через секунду.

Голос женщины предательски дрожал, но террористов это не должно было насторожить.

– Вы закончили расчеты, Людмила Викторовна? – с олимпийским спокойствием поинтересовался позвонивший.

Если не знать, о чем идет речь, можно было подумать, что кто-то из сотрудников института интересуется текущей работой. Но Егоров узнал голос террориста, требовавшего указать координаты эпицентра предполагаемого ядерного взрыва в обмен на похищенного сына Людмилы.

– Закончила! – поспешно ответила она. – Когда вы вернете мне ребенка?!

– Они у вас при себе? – пропустив ее вопрос мимо ушей, быстро спросил террорист. Несмотря на внешнее спокойствие, он тоже волновался.

– В компьютере.

– Сбросьте их на компакт-диск и привозите через час на Преображенскую площадь. Там и получите своего сына. Успеете?

Перехватив вопросительный взгляд Людмилы, Егоров кивнул. Его не обманул последний вопрос террориста, который в действительности был куда более коварен, чем мог показаться на первый взгляд. Чтобы добраться с Большой Грузинской до Преображенки одного часа более чем достаточно. А вот для того, чтобы подготовить там качественную засаду, отпущенного времени катастрофически мало. Вывод: если женщина попросит об отсрочке, значит, она действует по указке спецслужб.

– Я сейчас же выезжаю, – ответила Людмила.

Егоров поморщился. Про немедленный выезд говорить не следовало. По крайней мере, тогда можно было использовать весь отпущенный террористами час.

– До встречи, – объявил похититель, и сразу же из трубки донеслись гудки отбоя.

Егоров требовательно взглянул на Людмилу:

– Сколько вам понадобилось бы времени, чтобы скопировать на диск файлы со своими расчетами?

Женщина пожала плечами:

– Не знаю. Пять, может быть, десять минут.

В стрессовой ситуации спешка и суетливость только увеличивают продолжительность выполняемой работы. Поэтому мысленно Егоров склонялся к верхней границе названного Людмилой временного интервала. По сотовому телефону он соединился с Ватутиным.

– Преображенская площадь. Встреча через час.

– …Ясно. Выезжаем.

Командир альфовцев ответил не сразу. Очевидно, прикидывал резерв имеющегося времени. И он, и Егоров понимали, что «глаз» террористов уже может находиться на месте будущего контакта, наблюдая за обстановкой. Поэтому Ватутину необходимо было скрытно расположить там группу захвата и группы прикрытия, определить позиции своим наблюдателям и снайперам и главное – успеть сделать все это за отпущенный террористами час. Но из всех известных Егорову командиров подразделений «Альфы» Ватутин был единственным, кому он мог доверить эту задачу.

– Сейчас 17.44, – сообщил Егоров Людмиле, взглянув на часы. – Выйдете из института ровно через десять минут. Помните, что делать дальше?

– Да. Остановиться у края тротуара и поднять руку. Ко мне подъедет такси с номером три четверки…

– Не с номером, а написанном на борту телефоном вызова такси, который начинается на три четверки, – поправил ее Егоров. – За рулем будет наш сотрудник. Его зовут Валентин, фамилия Мальцев. Он отвезет вас на Преображенскую площадь. Я поеду следом в другой машине. На площади вас будут прикрывать бойцы «Альфы». Главное, никуда не уходите оттуда, пока похитители не вернут вам сына. – Он немного помолчал и, заглянув в глаза женщине, спросил: – Боитесь?

Людмила тяжело вздохнула:

– Лишь бы с Толиком ничего не случилось.

– Пока диск с расчетами у вас, похитители ему ничего не сделают.

Но такой ответ не очень-то успокоил Людмилу.

– А потом, когда я отдам им диск? – настойчиво спросила она. – Что тогда?

– Тогда из полезного агента вы превратитесь в нежелательного свидетеля, – честно ответил Егоров. – Поэтому не исключено, что, завладев диском, террористы попытаются вас убить.

Людмила едва заметно кивнула. И Егоров внезапно понял, что она была готова к такому ответу, хотя прежде он прямо не говорил об угрожающей ей опасности. Она тоже взглянула на наручные часы – маленькие круглые позолоченные часики на простом кожаном ремешке.