– Я понятия ни о чем не имела, пока Тедди не умер. Они вели себя так, чтобы это не затрагивало работу. Если только их денежные шалости не подорвали финансовое благополучие журнала. О господи, надеюсь, что нет.

– Ивонн намекнула нам, что вы не очень-то хорошо к ней относились, – продолжал детектив Эдвардс. Детектив Липскомб прислонился к стене, предоставив Эдвардсу главную партию.

– К ней трудно было хорошо относиться. Хотя о мертвых плохо не говорят.

– Вы ей завидовали?

Я сама удивилась тому, что рассмеялась.

– Это она вам так сказала? – Я подозревала, что он пытается мною манипулировать, нажимая по очереди на разные рычаги. Но я была твердо настроена этому воспрепятствовать.

– То, как вы разговаривали вчера утром, было типично для вашей манеры общения?

– Вы хоть что-нибудь знаете о женщинах? – спросила я, не заботясь о том, слышит нас кто-нибудь еще или нет. – Если вы думаете, что наша маленькая стычка имела какое-то значение, похоже, все ваши женщины сидят на сильных антидепрессантах. Может быть, не без причины.

– Совершенно ни к чему переходить на личности, – предостерег Эдвардс.

Ага, кажется, сейчас уже я нажимаю на рычаги.

– Почему бы и нет? Все это с самого начала было очень личным. Мой коллега погибает, я хочу помочь, умирает второй коллега, я даже не успеваю попробовать помочь, как вы усматриваете в моих поступках все порочные и скрытые мотивы, какие только можно придумать. Я что, выгляжу так, будто вожусь с наемными убийцами? Конечно, на вашей работе трудно не стать циником, но у полицейских, мне кажется, должно вырабатываться еще и умение разбираться в людях, а у вас оно, похоже, напрочь отсутствует, если вы хоть на одну проклятую минуту могли подумать, будто я способна кого-то убить!

Детектив Эдвардс растерялся, а я наслаждалась моментом. Я ужасно на него злилась – и не только за его слова, но и потому, что до поры верила, что он испытывает ко мне какие-то чувства – чувства, которые должны были бы заставить его откинуть любые сомнения, навеянные злобными наветами Ивонн или чем-нибудь еще. Понятно, он должен выполнять свою работу, но должен же он уважать и меня тоже. Или я самая большая идиотка, обосновавшаяся на Манхэттене с тех пор, как индейцы его продали.

Я открыла рот, собираясь продолжить в том же духе, но тут дверь распахнулась и ворвалась готовая к битве Кэссиди в своем новом костюме от Баленсиага. Мне даже захотелось заглянуть ей под рукава и проверить, не надела ли она браслеты-наручники "Вондер Вуман" [91] .

– Надеюсь, ты ничего им не сказала? Неужели я ничему тебя не научила? – налетела она на меня.

– Вы ведь помните Кэссиди Линч? В прошлый раз она присутствовала в качестве моей подруги, а сегодня она – мой адвокат.

Детективы кивнули, признавая этот факт.

– Вы ее в чем-то обвиняете? – спросила Кэссиди.

– Просто беседуем, – попробовал возразить детектив Эдвардс.

Кэссиди бросила на него уничтожающий взгляд, ясно говорящий, что ей известно все, что произошло между мной и детективом Эдвардсом с момента знакомства.

– Как мило, что у вас нашлось время просто побеседовать. А вот у мисс Форрестер и у меня, в отличие от вас, есть обязанности, которые нужно выполнять. Поэтому, с вашего позволения, мы пойдем и займемся ими.

Внезапно сделавшись очень немногословными, детективы Эдвардс и Липскомб не стали препятствовать, и Кэссиди целеустремленно потащила меня к выходу.

– Ничего. Ничего у них нет. Ради бога, у тебя есть алиби.

– Да, но это ты и Трисия.

– Не смей становиться на их сторону. Они пытались взять тебя на испуг, и ты просто идиотка, если позволила так с собой обращаться.

– Большое спасибо.

– "Идиот" – юридический термин для определения клиента, который не может защитить свои права.

– Надо же, чего только вы, юристы, не знаете. А как ты узнала, что я здесь?

– Слава богу, случайно позвонила спросить, не захочешь ли ты сходить со мной на ланч. Ты должна была сразу же мне позвонить.

– Мне не хотелось, чтобы они думали, будто я считаю, что мне уже нужен адвокат.

Кэссиди остановилась в каком-то относительно тихом уголке, и, понизив голос до шепота, очень серьезно произнесла:

– Мне это перестает нравиться, Молли. Мне не нравится, что ты суешь нос в какое-то дерьмо, из-за которого уже убили двух человек и из-за которого полиция смотрит на тебя, как…

– Извини, не поняла?

– Дурочка, я знаю, что ты ни в чем не замешана, но если ты слишком глубоко влезешь в это дело или даже просто будешь с ним ассоциироваться, это может создать тебе серьезные проблемы и на некоторое время здорово изгадить твою жизнь.

Я подумала о Гарретте Вилсоне, его безукоризненном офисе и сногсшибательной секретарше, и кивнула.