Шрифт:
Андрей вовремя пригнулся к полу. Несколько осколков высадили окно, на спину ему посыпалось битое стекло. Но это не смертельно.
Внизу больше никто не стрелял. И гранаты больше не рвались. И бритоголовые, и ребята в камуфляже все до одного валялись на земле. Кто-то затих навеки, кто-то еще бился в предсмертных конвульсиях, кто-то взывал о помощи...
– Что там такое?
Со своей койки поднялся парень. Грохот взрывов вывел его из комы.
– А это что за дерьмо? – Он брезгливо вытащил изо рта трубку.
Лицо его перекошено от боли. Видно, рана дает о себе знать.
– Большой переполох в большом городе, – откликнулся Андрей. – Точно не знаю. Но, похоже, нас с тобой хотели убить...
– А ты кто такой?
– Твой товарищ по несчастью. За нами охотятся одни и те же люди...
Андрей уже не чувствовал ни тошноты, ни головокружения. И слабость исчезла. Опасность встряхнула организм, мобилизовала все внутренние силы. И парень тоже, похоже, забыл о своих проблемах. Довольно бодро слез с койки.
– Надо уходить... Я знаю, это за мной...
Это невероятно, но и третий пациент уже сидел на койке. Весь в бинтах. Только глаза, нос, рот и уши видны. Тоже взрывом всполошили бедолагу. Только ему-то что. Он всего лишь в какую-то аварию угодил. Ему-то ничто не угрожает.
Андрей и его товарищ по несчастью двинулись к выходу.
– Подождите, я с вами...
И третий потянулся за ними. Только они не обращали на него внимания.
– Тебя как зовут? – спросил Андрей у парня.
– Данила...
Он открыл дверь. По коридору пронеслись дежурный врач и медсестры. Вниз спешат, к раненым. Или куда-то в бомбоубежище бегут. Вдруг решили, что атомная война началась. На Андрея и Данилу никто не обратил внимания. А они, в свою очередь, всего лишь удивились, когда увидели позади себя третьего соседа по палате. Весь в бинтах, идет, едва покачиваясь.
– Зомби... – сказал Андрей.
– Мумия... – решил Данила. – Кстати, я уже бывал в этой больнице. Тот самый коридор... Короче, я знаю, куда идти...
Они ускорили шаг. И не просто, а очень удивились, когда, спустившись по лестнице, обнаружили позади себя зомби.
– Погодите, не бросайте... – густым баритоном просил он.
И шагал так же быстро, как и они. Может, от страха у мужика крыша поехала. И он решил, что все силы зла сплотились вокруг этой больницы. С одной только целью. Чтобы добить его, несчастного.
Они спустились на первый этаж.
– Там, если прямо, центральный вход, – сказал Данила. – Если влево свернуть, приемный покой. Там тоже выход... А мы сюда пойдем. Тут черный ход...
Идти пришлось в темноте. Но она для них была спасением. Никто не увидит, это точно.
– Осторожно, здесь ступени...
Данила взял за руку Андрея. А тот, в свою очередь, неожиданно для себя протянул руку зомби. Тот крепко ухватился за нее.
Они спустились вниз на один лестничный пролет.
– А вот и дверь...
Глаза уже привыкли к темноте. Андрей тоже увидел дверь. Только она была закрыта на замок.
– Замок – ерунда. Была бы только шпилька, – посетовал Данила.
Но шпильки ни у кого не было.
– Дверь от себя открывается, – сказал зомби.
И вдруг оказался напротив двери. Неожиданно резко ударил по ней ногой и одновременно рукой на уровне груди. Удар не то чтобы очень сильный. Но в нем сконцентрирована мощная сокрушительная энергия. Дверь треснула и открылась.
– Карате? – спросил Данила.
– Нет, – покачал головой зомби. – Борьба нанайских мальчиков...
Андрей засмеялся:
– Ну, если так, тогда мы с тобой братья по стилю...
Ведь он тоже поклонник этой борьбы.
Глава десятая
1
Виктор Алексеевич Босяков воспитывался в семье номенклатурной интеллигенции. Отец – вечный второй секретарь Черноземского обкома партии, мать – начальник гороно. Престижный район, престижный дом, престижная квартира, престижная обстановка. А для Вити с самого рождения тоже все самое престижное – роддом, детсад, школа. И путь жизненный он выбрал самый престижный. Москва, университет, исторический факультет, где он поднаторел в истории партии и марксистско-ленинской демагогии.