– Ну, конечно! – отмахнулась Света. – Молодежь научится патриотизму, только маршируя по плацу.

– Светочка! Виктор Павлович! – Генриетта Сергеевна сложила пухлые руки в умоляющем жесте. – В полярности ваших мировоззрений Полина Мстиславовна еще успеет убедиться в течение учебного года.

– Слушаюсь! – Виктор Павлович бросил на Свету взгляд, красноречиво говорящий, что тема не закрыта, а лишь отложена на неопределенное время, и отвернулся.

Та в ответ страдальчески закатила глаза и, убедившись, что оппонент смотрит в другую сторону, состроила рожу, которая лучше всяких слов выражала ее отношение к майору.

– Светлана Ивановна, – возмущенно зашептала завуч.

– Я больше так не буду, Генриетточка Сергеевна. – Светлана Ивановна покаянно склонила голову.

«Скорее нравится, чем не нравится», – решила Полина. Смелость и бесшабашность Светланы ей импонировали. Ей самой всегда недоставало этих качеств. Решение уехать из Москвы было единственным поступком, которым Полина могла гордиться, а вся остальная ее жизнь с самых пеленок подчинялась своду незыблемых правил, установленных кем-то другим.

– Тю! Шо ты, девонька, така худенька? Совсем на тебе мяса нема, адны маслы. – Грузный лысеющий мужчина с густыми усами и хитрым прищуром голубых глаз весело смотрел на растерявшуюся от таких странных речей Полину. – Мамка салом не кормила? Ну, так то не беда! Антип Петрович тебя быстренько до нужной кондиции доведет. Правду я кажу, Светуся?

В ответ Светуся рассмеялась, похлопала себя по крутым бедрам и доверительным шепотом сообщила Полине:

– Антип Петрович – украинская версия змея-искусителя. Только тот яблоком искушал, а этот салом. Сало у него исключительно вкусное. Устоять не может никто. Я из-за этого рокового мужчины вынуждена раз в месяц садиться на диету.

– Так то, Светуся, ты неправильно робиш. Хорошей жинки должно быть много. Ты подывися на Генриетту Сергеевну. Во! То не жинка, а королевна!

В ответ на столь сомнительный для женщины комплимент Генриетта Сергеевна залилась краской смущения и как можно более официальным тоном сообщила Полине:

– Антип Петрович – учитель биологии.

– Очень приятно, – Полина улыбнулась в ответ на озорное подмигивание любителя «больших жинок».

Антип Петрович завершал список присутствующих в учительской мужчин. Еще несколько минут ушло на знакомство с женской половиной педколлектива, после чего Генриетта Сергеевна увела Полину в свой кабинет для решения организационных вопросов. Решение организационных вопросов заняло чуть больше получаса, после чего Полина вышла из школы полностью деморализованной.

Учась в университете, она как-то не связывала свою будущую карьеру с педагогической деятельностью. Специалист со знанием трех иностранных языков в столице мог рассчитывать на хорошо оплачиваемую работу в какой-нибудь совместной коммерческой фирме. Но здесь не столица, и жизненные реалии здесь другие. Здесь она всего лишь учительница французского. И, что самое ужасное, она совершенно не представляет, как все будет выглядеть на практике. Интуиция подсказывала, что теоретические знания, полученные в университете, тут вряд ли пригодятся.

Она шла мимо выкрашенной в ядовито-зеленый цвет деревянной подсобки, когда услышала настойчивый свист. «Воспитанные барышни на свист не оборачиваются», – зазвучал в голове мамин голос. Свист повторился. «К черту!» – подумала Полина и обернулась. На маленькой скамейке под кустом жасмина сидела Светлана Ивановна, учительница информатики.

– Это вы свистели? – недоверчиво спросила Полина.

– Я, – кивнула она и приглашающе похлопала по скамейке. – Идите сюда, поболтаем.

Приглашению Полина обрадовалась. В этом городе у нее не было ни одного знакомого – общение с педколлективом не в счет, – и любой шаг навстречу она воспринимала с благодарностью.

– Слушай, давай на «ты»! – предложила Светлана Ивановна, как только Полина присела на скамейку. – Мне двадцать семь, а тебе сколько? Года двадцать два, да?

– Двадцать один.

– А выглядишь лет на семнадцать. Как говорит Антип Петрович, малая собачка до старости щенок.

Полина улыбнулась столь колоритному сравнению.

– Ну так на «ты»? – переспросила Светлана.

– На «ты», – Полина кивнула.

– Курить будешь? – Света извлекла из сумочки пачку сигарет, выжидающе посмотрела на Полину.

Та замялась. Вообще-то после пережитого волнения сигарета не помешала бы, но здесь, прямо на школьном дворе...

– Ты вообще-то куришь? – спросила Света. Зажав сигарету в губах, она с сосредоточенным видом встряхивала почти пустую зажигалку.

– Вообще-то курю, но...

– Что «но»? – Света оставила в покое зажигалку и посмотрела на Полину с легким недоумением.

Та бросила выразительный взгляд на окно директорского кабинета.

– Ну, блин, настоящий детский сад! – Света закатила глаза. – Запугала, однако, тебя Балконовна.