– А знаешь, ты мне нравишься, парень, – сказал он.

И снова замолчал. Опять надолго.

Леха отказался куда-либо ехать. Уговаривать его не стали. Зато сделали небольшой крюк, чтобы доставить его в Комарово.

Макс подал ему на прощание руку. Джон лишь кивнул. Жак даже не посмотрел на него.

– Спасибо, пацаны, что подвезли, – поблагодарил их Леха и закрыл за собой дверцу.

Джип растворился в темноте. Леха побрел к дому.

Мама плакала от счастья. Радовалась его освобождению. А иначе и быть не могло.

– Твоя одежда такая грязная, – сказала она. – Я все перестирала… Но только все равно лучше она от этого не стала…

Первые три дня Леха носа не показывал на улицу. Холодно там. Пусто. А дома, под маминым крылышком, так тепло, уютно.

Но не век же так куковать. Надо в жизнь окунаться. И Леха это понимал. И мама. Отсюда и хлопоты.

– Не стала, – согласился Леха.

Одежда его тюремным духом испорчена. Выстирывай ее, выглаживай, все равно воротить от нее будет. Это как после покойника костюм надеть. А потом, мала она на него, по швам трещит. Возмужал Леха в колонии, занятия в «качалке» даром не прошли…

– Джинсы у тебя новые есть, рубашек много, туфли… – перечисляла мама.

Остатки былой роскоши.

– А вот зимнего у тебя ничего нет…

Тут она права. Весной и летом восемьдесят восьмого денег у Лехи было много. Обновок кучу купил. На лето. Но к зиме приготовиться не успел. Гад Куприянов помешал. Это уже потом мама в тюрьму куртку принесла…

– Ничего, мы тебе хорошее пальто купим, – сказала мама. – Шапку новую и ботинки…

– А деньги?

– Ты же мне много денег оставлял…

– А на что ты жила?

– На зарплату… А на деньги твои золота купила. Все в целости и сохранности…

Значит, не лоханулась мама, как другие. Не сожрала ее сбережения павловская реформа. Потому как в золото деньги перевела.

– Это твои деньги, – поправил ее Леха. – И я не возьму из них ни гроша.

– Не нужны мне деньги. Без них жила. И дальше, даст бог, проживу… А ты молодой, тебе без денег никуда… В общем, Лешенька, знать ничего не знаю. А обновку я тебе куплю…

Мама куда-то ушла. Вернулась не скоро. Открыла дверь, зашла в прихожую. И села. Прямо на пол. Лица на ней нет. Как не живая. Глаза остекленевшие.

– Мама, что с тобой? – запаниковал Леха.

Он помог ей подняться, зайти в комнату, усадил в кресло…

– Что случилось? Говори, не молчи…

– Сынок, не знаю, как жить дальше… – выдавила из себя мама и заплакала.

Мама забрала с собой все золото, пошла на рынок. Нашла скупщика. И продала ему весь свой золотой запас. Рублей у него не было, только доллары. Он дал хорошую цену, расплатился валютой. Сказал, что обменный пункт рядом. Если нужны рубли, пожалуйста, меняйте на доллары.

А маме нужны были рубли. Она пошла в обменный пункт. А там на нее посмотрела недоуменно. Доллары-то фальшивые. Оказывается, на кидалу мама нарвалась. И тот легко ее вокруг пальца обвел. Ведь в долларах она не разбиралась…

Мама бросилась обратно на рынок. А козла того и след простыл. Только парень, который рядом с ним был, стоял. Но тот лишь улыбается. Ничего, мол, не знаю. Я не я и лошадь не моя…

– Ну и ляд с ними, с этими деньгами, – успокаивая мать, сказал Леха. – Деньги дело наживное. А вот здоровье беречь надо… Не волнуйся, мама. Все в порядке… А с кидалой тем я разберусь…

Утром следующего дня Леха сам пошел на рынок. По приметам, которые дала мама, нашел паренька.

– Золото, доллары! – как попугай выкрикивал он.

– А по морде? – спросил Леха.

– Чо? – взъершился паренек.

– Болт в очко!.. Твой кент мою матушку кинул?..

– Какую матушку? Какое кинул?.. Ты чо, в натуре?..

– Значит, ничего не знаешь?

– А чо надо?

Парень растерянно озирался по сторонам. Будто подмоги ожидал. Но никого не было. Он оставался с Лехой один на один.

– Пойдем…

– Куда?

– Поговорим. Людно здесь…

– Никуда я не пойду!.. А ты иди. Сам знаешь куда!..

Это была последняя капля в чашу терпения. Леха не смог совладать с собой. И влепил свой кулак парню в живот. Селезенку прощупал. А это очень больно. Парень сморщился, взвыл, согнулся в три погибели. И тут же с его мордой состыковалась Лехина коленка.

Парень упал на землю Репа всмятку. В глазах ужас. И мольба о пощаде.

– Не надо! – выл он. – Не бей!..

– А ты говори, кто матушку кинул!..