Никем не атакуемые, фашисты спокойно отбомбились и повернули назад. Спустя какое-то время убрались и «мессеры».

На свой аэродром группа возвращалась в тягостном для всех молчании. Боевая задача не выполнена, потери – пятьдесят процентов… Но война есть война. Победы здесь чередуются с поражениями.

По возвращении Артему наложили взыскание за нарушение летной дисциплины. И тут же объявили благодарность за сбитый самолет…

Еще три дня подряд Артем участвовал в обороне железнодорожного узла. Поскольку немцы проявляли повышенный интерес к этому объекту, на задание старались выходить большими группами. Это требовало огромных затрат летных ресурсов, поскольку число машин, выделенных на прикрытие станции, было ограниченным. Поэтому Артему приходилось совершать по семь-восемь боевых вылетов в день. К концу дня он едва держался на ногах. Но если бы только это… Немцы постоянно атаковали, и каждый третий боевой вылет заканчивался ожесточенным боем. Самолетов в эскадрилье становилось все меньше. Но Артема Бог миловал. За эти три дня он сумел пополнить свой личный счет еще одной победой, а сам ограничился лишь несколькими несущественными пробоинами в фюзеляже…

Ставка Верховного Главнокомандования вводила в бой все новые и новые резервы. Благодаря этому обстановка на фронте более-менее стабилизировалась. Немцы вели активные наступательные действия на юге в полосе Центрального фронта. Но в районе Ельнинского выступа перешли к обороне. Здесь им самим приходилось отбивать натиск советских войск.

В течение последующей недели полк наносил штурмовые удары в глубине обороны противника. Самолеты загружались реактивными снарядами и шли на задание. Пушечные «ишаки» ракетными установками не оборудовались, а именно на такой машине летал Артем. Поэтому его звено использовалось для прикрытия штурмовых групп с воздуха и для подавления наземных средств ПВО пушечным огнем.

А противовоздушная оборона у немцев была на высоте. В боевых порядках шли автомобили с «эрликонами» на борту. Этим автоматические пушки наделали много бед. Не давали скучать и «мессеры». Штурмовые «ишаки» уничтожали врага, но гибли сами. Самому Артему пришлось два раза возвращаться к своим на горящем самолете. Каким-то чудом ему удавалось дотянуть до расположения своих войск. Один раз он посадил машину на относительно ровное поле. Второй – выбросился с парашютом. Хорошо, что к этому времени получили несколько новых «ишаков». Прибыло и пополнение из молодых летчиков. Но почти все они оказались «безлошадными». На полученные машины пересаживались сбитые, но уцелевшие в бою пилоты.

Артем пересел на свежий истребитель и снова поднялся в воздух. Штурмовые удары чередовались с воздушными боями. Из полка выжимали максимум. Число боевых вылетов соответствующее. Зачастую приходилось уходить на задание с неполным боекомплектом, потому что техники не успевали снаряжать машины снарядами и патронами. В каждый вылет Артем шел как в последний…

Гибли летчики, горели самолеты. Активность люфтваффе и напряженный график боевой работы привели к тому, что к началу сентября от полка осталось только одно название. Всего шесть машин. Все машины латаные-перелатаные. Технический состав части творил чудеса. Седьмой боеспособный самолет механики собрали из трех вдребезги разбитых…

Артем оставался в строю. Его личный счет достиг семи побед. И это не считая сожженной в штурмовых ударах наземной техники.

В конце августа войска 24-й и 43-й армий Резервного фронта перешли в решающее наступление с целью овладеть городом Ельней.

Артем проснулся утром чуть свет. Сразу подошел к окну. Небо светлое, туч почти нет. Значит, погода сегодня летная. Значит, сегодня он поднимется в небо. С одной стороны – хорошо, с другой – не очень. Бои на фронте идут не шуточные. Немцы потихоньку отступают.

Вчера небо было затянуто тучами, дождь, ветер. Нелетная погода для летчиков – отдых. Тем более что пилоты устали до невозможности. Сразу после обеда с разрешения командира Артем завалился спать. И Леша Лодыгин также воспользовался возможностью выспаться. Он дрыхнет до сих пор… Хотя нет, не спит. Что-то тихо шепчет себе под нос.

– Что ты там бормочешь? – негромко спросил Артем.

Леша не ответил. И продолжал шептать.

Артем прислушался. «Ангеле Божий, хранителю мой святый, на соблюдение мне от Бога с небес данный…» Да это же молитва!

– Лешка, ты что, спятил? – вяло возмутился Артем. – Что за мракобесие?

– Молитва – это не мракобесие, – наконец ответил Лодыгин. – Молитва – это надежда… А мракобесие у нас на фронте. Здесь никакой надежды…

– Лешка, ты что несешь?

В землянке они были вдвоем. Но Артем все же оглянулся по сторонам – нет ли посторонних ушей. Никого. А ведь еще неделю их здесь было шестеро. Четыре летчика уже сгорели…

– Бьют нас, Артем, бьют как сукиных сынов!.. – горько усмехнулся Леша.

– Где же бьют? Мы сами фрицев бьем!

– Только здесь, под Ельней.

– Это только начало.

– Начало конца это. Какой ценой наступаем, Артем? Скоро в армиях людей не останется…

Немцы хорошо укрепились под Ельней. Узлы обороны, окопы в полный рост, ходы сообщений, минные поля. На некоторых участках они вкопали в землю танки, чтобы использовать их в качестве огневых точек. Наши войска наступали, теснили врага, но победы доставались большой кровью.

– Оборону строить нужно, а мы наступаем. Потому что безголовые…