Ее сестра пожала плечами:

– Он вовсе не такое чудовище, как ты думаешь.

– Конечно, Ноубл был добр к тебе – ведь он получил от тебя все, что хотел, не так ли? Слава богу, Уит любил тебя достаточно сильно, чтобы посмотреть сквозь пальцы на маленькую оплошность Ноубла.

– Любовь тут ни при чем. Просто мы с ним похожи. Мы оба честолюбивы и готовы на все, чтобы добиться желаемого. – Внезапно ее лицо омрачилось. – Очевидно, в этом мире все-таки существует справедливость. Недаром я не смогла забеременеть после того, как потеряла ребенка, хотя очень этого хотела.

– Ты еще можешь иметь детей, – мягко произнесла Рейчел. – Только запасись терпением…

– Ты не понимаешь. Уит говорит, что дети нам не нужны – что Техас будет нашим единственным ребенком.

Рейчел вдруг почувствовала отвращение. Она пошла к двери, но на пороге обернулась:

– Такие браки, как ваш, заключаются не на небесах, а в аду. Не становись у меня на пути, Делия! Я намерена уничтожить Ноубла Винсенте и сделаю это.

– Ты совсем как папа, – вздохнула Делия. – Если ты не будешь осторожна, то с тобой произойдет то же, что и с ним.

– Я не боюсь Ноубла!

– В самом деле? – Делия иронически усмехнулась. – А возможно, тебе следовало бы его бояться. Смотри, как бы ты сама не пала жертвой его чар, – не без злорадства предупредила она.

Разговор утомил Рейчел. В рассуждениях Делии о Ноубле не было ни капли логики, потому что она все еще была в него влюблена.

– Заруби себе на носу – никто больше меня не жаждет гибели Ноубла Винсенте!

Внезапно взгляд Делии смягчился, и она шагнула к сестре.

– Ноубл – как техасский ветер: он парит у нас над головами, и его невозможно удержать в руке.

Рейчел стиснула дверную ручку. В комнате было душно и пахло розовой водой, которой всегда пользовалась Делия.

– Я заставлю его спуститься на землю, – пробормотала она себе под нос. – Он заплатит за то, что сделал с папой!

Чмокнув Рейчел в щеку, Делия села в свой личный экипаж и устроилась поудобнее на кожаном сиденье.

– Подумай еще раз о предложении Уита продать «Сломанную шпору».

– И думать не о чем. Мой ответ всегда будет таким же. – Рейчел шагнула назад. – Счастливого пути. Напиши мне. – Она смотрела вслед карете, пока та не скрылась из виду, потом, облегченно вздохнув, вернулась в конюшню, оседлала Фаро и поехала в сторону реки Брасос.

После часа езды Рейчел натянула поводья и окинула взглядом освещенное ярким солнцем пастбище, поросшее колеблемой ветром травой. Она любила эту землю, напоминающую ей об отце, и никогда бы не согласилась ее продать – даже Делии и Уиту.

Рейчел не собиралась ехать в Каса дель Соль, но, казалось, какая-то неведомая сила тянула ее туда. Некоторое время она скакала галопом вдоль реки, служившей границей между «Сломанной шпорой» и Каса дель Соль. В прошлом Брасос щедро питала оба ранчо, но в этом году уровень воды был низким из-за отсутствия дождей. Местами река настолько обмелела, что можно было переехать ее, не замочив подпругу.

Не раздумывая, Рейчел направила Фаро в мутную воду и выехала на противоположный берег. Нет, не надо было ей приезжать сюда! Мысли о прошлом не давали Рейчел покоя, в ушах звучал дразнящий голос Ноубла, и она ничего не могла с этим поделать…

Хотя Ноубл был только наполовину испанец – его мать происходила из старинного и уважаемого семейства американцев-южан, – у него была такая же смуглая кожа, как у отца, и он носил такую же традиционную испанскую одежду. Ноубл всегда представлялся Рейчел в черном кожаном костюме, отделанном серебром, который был на нем в тот день, когда его образ навсегда запечатлелся в ее памяти.

Она приехала в Каса дель Соль с отцом, который хотел купить племенного быка у дона Рейнальдо Винсенте. Тогда ей исполнилось шестнадцать, и она была так же уязвима для чар Ноубла, как и любая другая женщина в округе Мадрагон.

Дон Рейнальдо встретил их во дворе. Пока он разговаривал с отцом, Рейчел выбралась из фургона, побежала к коралю и взобралась на ограду, чтобы посмотреть, как несколько вакерос объезжают лошадей. Отец добродушно улыбался, глядя на нее, – он никогда не бранил Рейчел и не возражал, что она носит сапоги и джинсы и ездит верхом по-мужски. Он гордился тем, что его младшая дочь, сидя в седле, не уступит любому мужчине.

Шестнадцатилетняя Рейчел наблюдала за вакеро, который пытался накинуть кожаный повод через голову норовистой вороной кобылы. Внезапно из конюшни вышел Ноубл, позвякивая серебряными шпорами. Поставив сапог на ограду, он подтянул ремешок шпоры, потом кивнул вакеро, крепко державшему кобылу за уши, и с кошачьей грацией вскочил на спину великолепного животного, чья шкура блестела, как полированное черное дерево.

На мгновение человек и лошадь застыли как вкопанные, но Рейчел знала, что будет дальше. Кобыла прижала уши, готовая сопротивляться человеку, вознамерившемуся подчинить ее себе, а потом вдруг начала прыгать, пытаясь сбросить всадника. Однако Ноубл был опытным наездником. Его ноги крепко стискивали вздымающиеся бока лошади; он казался воплощением силы, изящества и упорства.