— Да, укладывается. — Лицо Харснета напоминало застывшую маску. — Я выясню, что это за бордель.

— Будьте помягче с этой девочкой, — попросил я. — Лютость тут не поможет.

— Посмотрим, — проворчал он.

Слуга Тоби сидел на кухне. Рядом с ним примостился перепуганный мальчик лет десяти, с грязными босыми ногами, одетый в какую-то рвань и пропахший конюшней. Он смотрел на нас большими круглыми глазами из-под шапки каштановых волос.

— Это еще кто? — спросил Харснет.

— Тимоти, сэр, подручный конюха, — сообщил Тоби. — Встань, когда пред тобой знатные люди, ты, маленький грязный болван!

Мальчик поднялся на дрожащие ноги.

— Оставь нас, мальчик, — велел Харснет.

Парень развернулся и выбежал из кухни.

— Та-ак, — язвительно протянул коронер, обращаясь к слуге, — значит, дома так-таки никого и нет?

— Он хорошо платил мне за то, чтобы о ней никто не узнал, сэр, — убитым голосом ответил Тоби.

— Ты потворствовал греху.

— Каждый человек грешен.

— Кто еще знал о девушке? — спросил я.

— Больше никто.

— Люди наверняка видели, как она входит и выходит из дома.

Тоби помотал головой.

— Он впускал ее в дом только после наступления темноты. Зимой все было просто, поскольку девчонка и не хотела выходить из дома в снег и холод. Я ломал голову над тем, как все будет теперь, когда пришла весна и дни стали длиннее. Скорее всего, хозяин вскоре попросту прогнал бы ее.

Слуга язвительно улыбнулся, обнажив желтые остатки зубов.

— У него был убедительный повод не пускать никого в дом: его драгоценные копии книг Лютера и этого, нового, как его там… Кальвина!

— Долго вы работаете в этом доме? — поинтересовался Барак.

— Пять лет. — Глаза Тоби сузились. — Хозяин щедро платил мне за то, чтобы я был верным слугой и не совал нос в его дела. Так я и поступал.

Слуга помолчал.

— Как он умер? Его ограбили? От этих нищих бандитов в Лондоне сегодня уже и шагу не ступить.

— Вот именно, — уклончиво ответил Харснет.

Тоби сокрушенно покачал головой, и все же я не чувствовал в нем искренней привязанности к хозяину.

— Значит, он нашел девушку в публичном доме, — констатировал я.

Тоби развел руками.

— Я думаю, он частенько туда захаживал. Забавно: после того как хозяин привел сюда Абигайль, я думал, что он будет счастлив, однако он лишь более ревностно ополчался на греховность. Наверное, совесть мучила. Церковники — это вообще чудной народ, доложу я вам. Я-то сам регулярно посещаю службы, как велит король.

— А как же мальчик? Ведь он знал о девице?

— Да, но я приказал ему держать рот на замке, пригрозив тем, что вышвырну его на улицу. Он бы не посмел болтать. Он сирота и, окажись на улице, там бы и подох. Хозяин позаботился о том, чтобы как следует спрятать девицу. Если бы о ней пронюхали церковные старосты, он бы лишился сана.

— У нас есть все основания полагать, что убийца знал о присутствии здесь девушки, — сказал я.

Тоби встревоженно выпрямился на стуле.

— Уверяю вас, сэр, я никому ничего…

— Кто еще мог знать о ней? — перебил слугу Харснет. — Кто бывал в доме?

— Если у преподобного случались какие-то деловые встречи, они проходили в церкви, а в дом, кроме меня, никто не входил. Даже уборку я выполнял сам. Когда мне нужно было отлучиться, я велел Тимоти, если кто-то придет, говорить посетителям, чтобы они заглянули позже. Он парень сообразительный и схватывает все на лету.

Харснет поднялся со стула.

— Вы пойдете со мной, Уайт. Ночь вы проведете в Башне лоллардов и, возможно, вспомните что-то еще. Джейкоб! — окликнул Харснет, и в кухню вошел один из стражников.

Тоби со страхом уставился на него.

— Я не сделал ничего плохого! — воскликнул он.

— В таком случае вам нечего бояться, — отозвался Харснет, а стражник поднял старика на ноги.

Я тоже встал и проговорил:

— Мне, пожалуй, стоит расспросить мальчика.

— Хорошая мысль, — кивнул коронер.