— Ты иногда выпиваешь с безработными поверенными. Не встречал ли ты, случаем, этого человека?

— Да знаю я его! — воскликнул Барак. — Худой тип с острым лицом. Он находит клиентов по большей части в вестминстерском убежище, и его там многие знают.

Барак посмотрел на меня серьезным взглядом.

— Мои друзья говорят, что за деньги он готов сделать все, что угодно. Они, впрочем, тоже не ангелы.

На нижней ступеньке лестницы я остановился.

— Мы должны немедленно найти его. Если его клиент и есть убийца — а кто другой мог задавать подобные вопросы относительно нас с тобой? — мы наконец выясним его личность.

Я замешкался на пороге.

— Как ты думаешь, может, стоить позвать Харснета?

— Нужно срочно отправляться к этому Фелдэю, — воспротивился Барак. — Нельзя тянуть время. Мы можем упустить его.

— Да, возможности лучше нам еще не выпадало.

Барак посуровел.

— Значит, вот как эта тварь узнала, где я живу, и о том, что вы работаете в суде прошений. Он, наверное, постоянно следил за нами.

— Вот именно, и сверхъестественные силы, дарованные якобы дьяволом, тут ни при чем. Нет ничего сверхъестественного в том, чтобы через продажного поверенного получить информацию у продажного барристера. Однако, если он может позволить себе использовать поверенного и адвоката в качестве шпионов, у него должны быть деньги.

— И мы не знаем, как ему удавалось следить за нами, оставаясь незамеченным.

— Ничего, скоро узнаем.

— Пошли Питера за Гаем. Пусть приведет его к Билкнэпу.

— Будь моя воля, я оставил бы эту старую сволочь гнить заживо.

— Только не в доме Дороти. Давай же, поторопись.

Я пошел на кухню. Филипп Орр сидел за столом с кружкой пива в руке и разговаривал с мальчиками. Стул покряхтывал под его массивным телом. Питер и Тимоти сидели на полу у его ног.

— А потом в город вошел король, — с драматическими интонациями рассказывал Орр. — Вы никогда не видели никого, кто хотя бы напоминал его величество. Огромный мужчина, на голову выше всех придворных и слуг, которые следовали за ним. На его шапке и дублете сияли самоцветы, а рядом с ним шла королева, Анна Болейн, которая оказалась грязной потаскухой…

При нашем появлении мужчина резко умолк и поднялся со стула. Мальчики тоже вскочили.

— Простите, сэр, — виновато проговорил он, — я просто рассказывал ребятам про те времена, когда я служил городским констеблем.

— Все в порядке, Орр, — успокоил я его. — Но у меня есть поручение для Питера. Идем, — позвал я старшего из мальчишек, — я напишу записку, и ты отнесешь ее в Баклсбери. И чтобы одна нога здесь, а другая там.

Затем я посмотрел на Тимоти.

— А тебе не пора ли укладываться спать?

— Пора, сэр.

Мне было приятно видеть, что Питер и Тимоти подружились. В потухших глазах Тимоти вновь зажглась какая-то искорка.

— В таком случае спокойной ночи.

Я вышел в гостиную. Торопливо нацарапал записку для Гая и отдал ее Питеру. Тот поспешил за дверь.

— Ну вот, — сказал я Бараку, — с одним делом покончено. Пора узнать, что скажет нам добрый мастер Фелдэй. Эддл-Хилл совсем недалеко отсюда. Захвати свою шпагу.

Мы быстро шли по Флит-стрит по направлению к городской стене. Увидев мои адвокатские одежды, стоявший там стражник пропустил нас без помех. Громадина собора Святого Павла виделась теперь всего лишь огромным черным силуэтом впереди нас. Ночь была темной, луна спряталась за облаками, и в воздухе снова запахло дождем.

— Вы с Тамазин сегодня выглядели идеальной супружеской парой.

— Я пытаюсь вести себя подобающим образом, но это сложно, учитывая то, что мне не удается думать ни о чем другом, кроме кошмаров, с которыми нам приходится сталкиваться чуть ли не ежедневно.

— Это пройдет.

Свернув на Картер-лейн, мы увидели впереди какую-то суматоху. Двое полицейских тащили за шиворот оборванца.

— Я всего лишь хотел переночевать на крыльце, под козырьком! — орал он. — Ведь снова дождь пойдет!

— Ничего, помокнешь, — прорычал один из констеблей, ударил бездомного в спину концом своего жезла, и тот кубарем полетел по мостовой. — Пошел вон, бродячий пес!

Босяк поковылял прочь, а констебли, заслышав звук наших шагов, повернулись к нам и осветили факелами наши лица.

— Я барристер и направляюсь к его, — я ткнул пальцем в Барака, — поверенному.

Констебли поклонились и пропустили нас.

Эддл-Хилл представляла собой длинную, как кишка, улицу, ведущую к Темзе. В ее начале стояли старые четырехэтажные дома с выступающими карнизами. Построенные на зыбком речном берегу, многие из них просели, покосились и выглядели так, будто вот-вот обрушатся. Женщина, стоявшая на крыльце одного из таких сооружений, метнула в нашу сторону призывный взгляд и юркнула назад, в темноту.