— Но зачем? — спросил Барак. — Зачем?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Может, это тоже проявление его болезни.

— А теперь он сообщает нам свой адрес, — удивленно покачал головой Барак. — Вот уж это действительно форменное безумие.

— Он дал нам не свой адрес, а просто адрес. Я до сих пор не убежден в том, что убийцей является Годдард. Бывшего лекаря наверняка узнали бы в сектах, хотя бы по описанию. Тем более что у него такая заметная отличительная примета, как здоровенная бородавка на носу.

Я тяжело вздохнул.

— Не перестаю задавать себе вопрос: если не Годдард, то кто это может быть? Представь, мне даже пришла в голову мысль, что убийца Пирс!

Барак с сомнением покачал головой.

— Не-а! Убийца затрачивает на каждое преступление много времени и усилий, а Пирс с утра до вечера трудится в лавке Гая. Кроме того, он никак не связан с религиозными группами. Не удивлюсь, если религия ему вообще чужда.

— Да, конечно, это сумасшедшая мысль. Я дошел до того состояния, когда цепляешься за любую соломинку.

— Потому что не верите, что это Годдард?

— Не то что не верю, а скорее не уверен.

Я потянул за повод, и от этого незначительного усилия в руке на миг вспыхнула боль, заставившая меня поморщиться.

— Вам нехорошо? — обеспокоенно спросил Барак.

— Да вот, рука… И еще я здорово замерз.

— Солнышко уже пригревает.

— Знаю, только в последнее время я вообще постоянно мерзну.

К дому Гая мы подъехали в половине третьего. В аптеках, выстроившихся вдоль улицы Баклсбери, вовсю кипела работа. В соседнем с Гаем окне я увидел мужчину в длинном аптекарском халате. Он сосредоточенно насыпал в стеклянную банку какой-то порошок. Мы привязали лошадей к коновязи, и Барак попросил:

— Вы позволите мне начать разговор с этим мозгляком?

— Ты что, опасаешься, что я стану с ним церемониться? Напрасно.

Барак наградил меня скептическим взглядом.

— Несколько грубых вопросов в начале разговора помогут выбить его из колеи.

Подумав пару секунд, я кивнул.

— Договорились.

Он громко забарабанил в двери. Мы услышали звук шагов, Пирс со свечой в руке отворил дверь и с удивлением воззрился на нас.

— Мастера Малтона сейчас нет, сэр.

— Без тебя знаем, щенок, потому и приехали, — бодро ответил Барак и, отпихнув подмастерье плечом, вошел в дом. — Нам нужен не он, а ты.

Я последовал за ним и сразу заметил, что совсем недавно кто-то — либо Гай, либо Пирс — ставил здесь какие-то опыты: стол в дальнем конце комнаты был заставлен прозрачными склянками с разными жидкостями.

— Ну как, прирезал кого-нибудь сегодня? — осведомился Барак.

— Не понимаю, о чем вы говорите. Я находился наверху и занимался.

Голос Пирса был спокойным, выражение лица — услужливым, но когда он повернулся ко мне, я заметил в его глазах злость.

— Сэр, почему вы позволяете этому человеку разговаривать со мной подобным образом?

— У меня возникли кое-какие вопросы, и Барак задаст их тебе, как один верный слуга — другому.

— Мне стало известно, что у доктора Малтона начали пропадать деньги, — сказал Барак. — Ты что-нибудь об этом знаешь?

На лице Пирса не дрогнул ни один мускул.

— Нет, ничего такого я не знаю. И уверен, если бы у доктора Малтона стали бы пропадать деньги, он сам поговорил бы со мной об этом.

— Мастер Шардлейк — адвокат доктора и представляет его интересы.

Глаза Пирса метались между мной и Бараком. Он был явно сбит с толку и ошеломлен этим шквалом вопросов.

— Не может быть, чтобы доктор Малтон уполномочил вас допрашивать меня вот так…

— Но мы же здесь. Воровство — серьезное преступление.

Глаза подростка превратились в щелочки.

— Я не сделал ничего плохого! Я обо всем расскажу доктору Малтону. Ему это не понравится.

— Именно он сообщил нам о пропаже денег, — сказал я.

— Где твоя комната? — спросил Барак.

— На втором этаже. Но вы не смеете туда входить. Я, как подмастерье, имею свои права!

Его голос звучал все громче, а лицо наливалось краской.

— Экий ты несговорчивый, — крякнул Барак и, повернувшись ко мне, спросил: — Мне осмотреть его берлогу?