Адам подошел к Бараку и, слегка покраснев, проговорил:

— Я помню вас, сэр. Я видел вас в зале суда.

— Точно.

— Но я тогда был очень плох, — тихо добавил мальчик.

— И это верно.

Барак улыбнулся, хотя я видел, что ему неуютно находиться в этом месте и разговаривать с Адамом.

Через открытую дверь мы наблюдали за тем, как отец, мать и сын, беседуя, неторопливо идут через больничный двор. Позади нас стояла Эллен, как всегда боясь подойти к порогу и к тому миру, что начинался за ним.

— Родители очень заботятся об Адаме, — сказала она. — Они не такие, как те, что навсегда оставляют здесь своих беспокойных родственников, желая избавиться от них.

В ее голосе прозвучала горькая нотка. Я посмотрел на нее, и она выдавила из себя беспомощную улыбку. Единственным, что я знал про эту женщину, да и то со слов Шоумса, был тот факт, что в детстве она стала жертвой жестокого насилия, но я никогда не осмелюсь спросить у нее об этом, да она и не расскажет.

— Этот интерес к юриспруденции, внезапно проснувшийся у Адама, радует меня, — признался я. — У парня светлая голова.

— Кто знает, может быть, когда-нибудь он станет адвокатом.

— Ага. Тогда я возьму его на место Барака и выучу. Он обойдется мне дешевле.

Эллен засмеялась.

— Это будет называться эксплуатацией сумасшедшего, — буркнул Барак и повернулся ко мне. — Он определенно выглядит лучше, чем когда я видел его в прошлый раз, и все же в нем есть что-то…

— Хрупкое? — подсказала Эллен. — Ему еще предстоит долгий путь к выздоровлению, но я уверена, что он пройдет его до конца. Когда-нибудь.

— А, вот вы о чем, — догадался Барак. — Безумие — это болезнь, и однажды, как и любой другой недуг, может быть излечена.

Я подумал, хоть и не сказал вслух, что время от времени эта болезнь, возможно, будет брать свое, но мне хотелось верить, что Адам больше никогда не соскользнет в то ужасное состояние, в котором находился во время нашей первой встречи. Поправится ли он когда-нибудь окончательно и бесповоротно? Этого я не знал.

Барак вышел на крыльцо и поклонился Эллен.

— Мне нужно вернуться в Олд-Бардж, чтобы собраться и упаковать вещи Тамазин. Она сказала, что я могу привезти их туда, где она теперь живет. Лучше сделать это без спешки, чтобы ничего не забыть.

— В таком случае встретимся в Линкольнс-Инн завтра поутру.

— Ага, тем более что наклевывается парочка любопытных дел.

Барак явно испытывал облегчение оттого, что нашел повод покинуть это скорбное место. Он отвязал Сьюки и ускакал, приподняв шапку, когда проезжал мимо Кайтов.

— Ваш помощник переезжает? — поинтересовалась Эллен.

— Да, он разошелся с женой. Это очень печально, и ему невыносимо оставаться в их прежнем жилище, поэтому он снял комнату неподалеку от Линкольнс-Инн. Возможно, со временем они снова сойдутся, потому что очень привязаны друг к другу. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Документы с запросом об освобождении Адама из больницы поступят в суд прошений уже на этой неделе? — спросила Эллен.

— Да, во вторник. Если судья согласится с запросом, он будет направлен в Тайный совет. Надеюсь, они удовлетворят его.

На самом деле я твердо знал это. Кранмер прислал мне письмо, в котором пообещал лично проследить за тем, чтобы запрос был удовлетворен.

— А сам он готов к этому? — спросила Эллен. — До сих пор бывают случаи, когда я, заходя к Адаму, застаю его погруженным в молитвы или, того хуже, стоящим на полу на коленях. Время от времени на него снова накатывает страх оказаться проклятым.

— Гай считает, что Адаму пора выйти из больницы и начать налаживать отношения с окружающим миром. Разумеется, под присмотром родителей и наблюдением со стороны самого Гая, который станет часто его навещать. Срывы неизбежны, но состояние мальчика должно неуклонно улучшаться; время безумных выходок осталось позади. Так думает Гай, и я надеюсь, он не ошибается.

— Значит, я его больше никогда не увижу, — бесцветным голосом произнесла Эллен.

Я повернулся и увидел, что она на несколько шагов отошла от двери.

— Да, это грустно, — согласился я, — особенно вам, так много сделавшей для него. По словам Гая, если бы не ваша настойчивость и стремление понять Адама, он вряд ли смог бы добиться таких успехов в выздоровлении. Я уверен, что Кайты будут рады, если вы станете навещать их.

— Вы знаете, что это невозможно, сэр, — потупившись, ответила она. — И пожалуйста, не давите на меня.