Я удивленно посмотрела на Игната. Мне показалось, что он какой-то не такой, как всегда.

– Игнат, при чем здесь тортик? Ты слышал, о чем я тебе говорю?

– Слышал.

– Будь уверен, что, когда будет продан епифанцевский дом, и у него появятся деньги, я придумаю, как вытянуть из него остаток долга.

– Полина, – сказала вдруг Гульнара мягко и тихо, – не надо нам больше никаких епифанцевских денег. Хватит. Все получили по заслугам. Он и так наказан по полной. Самое главное – он разбит морально. Поэтому «дело» надо закрыть, «колбасника» оставить в покое…

Я удивленно посмотрела на Игната:

– Ты считаешь так же?

Он кивнул.

– Я сумел подняться и восстановить свою фирму. Мои дела идут неплохо. Ипотека почти выплачена. Скоро мы переедем в новую квартиру… Мои враги наказаны – благодаря тебе – и мы тебе очень благодарны… И мы с женой хотим сказать… Помни: отныне у тебя есть еще два друга. Если что-то случится у тебя или твоего дедушки – ты, нет, вы всегда можете рассчитывать на нас…

Я смотрела на Игната и не узнавала его. Он сбивался, заикался. Он даже краснел.

– Ребята, скажите честно: что случилось?

Супруги переглянулись.

– Ну, что, скажем? – спросила Гульнара, улыбнувшись.

– Давай, – пожал плечами Игнат. – Вообще-то мы еще даже родственникам не говорили. Готовили сюрприз к годовщине нашей свадьбы. Но тебе, так и быть…

Я смотрела на Ремезовых настороженно. Чего они еще задумали? От денег отказываются… И вообще какие-то они странные сегодня.

– Полина! – торжественно и серьезно начал Игнат. – Я хочу сообщить тебе…

– Мы хотим сообщить, – поправила его жена.

– Да! Мы хотим сообщить тебе…

Тут он не выдержал и расплылся в такой широкой улыбке, что уголки его рта буквально ушли за уши.

– В общем, мы ждем ребенка! – сказала Гульнара и сама улыбнулась и тут же заплакала.

– Это же здорово, ребята! А плакать зачем?

– Так ведь врачи говорили, что у меня уже вряд ли будут дети… А тут… Я вчера была у своего гинеколога… Шесть недель!

– Да, это круто! Молодцы.

– Поэтому нам теперь не до всяких там «колбасников». Ты понимаешь?

– Конечно. Что ж, дело хорошее. Рада за вас. Поздравляю.

– Ну, поздравлять пока не с чем. Ребенка еще выносить надо. Семь с половиной месяцев. Но Игнат обещал мне, что будет помогать!

– Во всем!

Я ехала от Ремезовых, когда зазвонил мой сотовый. Это был Сергей Дмитриевич Курбатов.

– Полина! Здравствуй. Как твои дела?

– Спасибо, хорошо. Если приедете в гости, расскажу, как провела и закончила очередное дело.

– Обязательно загляну на днях. Очень соскучился по тебе и Аристарху Владиленовичу. А пока просто хотел сообщить… Помнишь, ты говорила, что все «дела» на твоего «колбасника», попадая в прокуратуру, там замораживаются?

– Да. А вы говорили, что у него в прокуратуре, похоже, свой человек.

– Могу теперь даже сказать, кто. Это некто Алексейченко Маргарита Сергеевна. На нее сейчас тоже заведено дело, идет внутреннее расследование. Они с Епифанцевым оказались большими друзьями. Она действительно шла на должностное преступление ради своего любовника.

– Ого! Так это ее черный «Лексус» появлялся иногда рядом с его «Ауди»?

– Догадалась?

– Есть немного.

– Ну, давай, Полиночка. Привет Аристарху Владиленовичу. Ждите в гости.

Курбатов отключился.

Вот так и было закончено мое очередное дело. Забегая вперед, скажу только, что ровно через девять месяцев у Ремезовых родился мальчик, здоровый, хороший карапуз аж четыре килограмма весом. Его назвали Русланом.