В конце первой недели января обе группы, не подозревая об этом, оказались недалеко друг от друга, в Орлеанском лесу.

Маркиза де Кастельбажак, мадам де Лепинас, Гофреди и Бертранда завершали ужин в общей зале станции превосходным сыром, когда дверь распахнулась и с порывом ветра вошел высокий худой человек с густыми поседевшими усами.

Он сразу привлек внимание Гофреди. Опытный вояка быстро разглядел под тяжелым серым шерстяным плащом заплатанный камзол из буйволиной кожи и длинную рапиру.

Незнакомец направился на кухню, откуда вышел через пару минут с большим полотняным мешком, в котором явно лежало несколько жареных цыплят и уток. Он обшарил глазами залу, задержав взгляд на их столике, и тут же вышел. Гофреди инстинктивно почуял в этом малом разбойника с большой дороги. Быть может, это один из людей Бреша явился за провизией? Он сказал об этом мадам де Кастельбажак, однако, та сочла подобное предположение маловероятным. Они пересекли почти всю Францию и только чудом могли бы столкнуться сегодня вечером с теми, за кем гнались.

Но Гофреди не желал отказываться от своей идеи. Он встал и тоже пошел на кухню.

За большим вертелом, на котором было нанизано множество уток и кур, приглядывала солидная матрона. Удивляться не следовало: в этот вечер в зале было полно народу.

— Отсюда только что вышел человек, — сказал он. — Он купил у вас еду?

— Ну да, мсье. Четыре утки, хлеб, сыр и вино.

— Вы его знаете?

— Никогда не видела, мсье, но сюда приходит столько путешественников, желающих запастись провизией.

Четыре утки! — размышлял Гофреди. Это для отряда от четырех до шести человек.

— Он сказал вам, куда направляется?

— Нет, мсье. Он говорил мало… и плохо.

— Что значит плохо?

— Он из Тулузы. Мари, которая варит суп вон там, родом из Кастра. Счастье, что она была здесь: я бы ничего не поняла в этой тарабарщине!

Из Тулузы!

Гофреди бегом вернулся к столу в общей зале и бросил мадам де Кастельбажак:

— Это человек Бреша, я догоню его!

Схватив свой плащ и шпагу, он ринулся к выходу, не дожидаясь ответа.

Шел дождь. Он пошел на конюшню и оседлал свою лошадь. В углу сидел мальчишка, который грыз сухарь. Он дал ему монетку и спросил:

— Человек с мешком еды уехал верхом?

— Да, мсье. Вон туда.

Мальчик махнул рукой в сторону Орлеана. Гофреди вскочил в седло.

Было темно, холодно, и дождь хлестал как из ведра. Дорога превратилась в трясину, рытвины заполнила вода, и следы копыт стали совершенно неразличимы. Через час он понял, что человека из Тулузы ему не догнать.

Полный ярости — главным образом на себя за свои колебания, — он вернулся на постоялый двор.

Управляя каретой, Бандоле заметил старый заброшенный дом на холме, окруженный небольшой рощей. Когда он сказал об этом Шарлю де Брешу, тот решил заночевать там.

Маленький отряд был в жалком состоянии. Бандоле и Луи оправились от болезни, почти уже не кашляли и не дрожали от озноба. Зато простуду подхватили трое остальных, причем больше всего страдали Бреш и Бакала, тучный гигант.

В заброшенном доме не было ни окон, ни дверей, на дворе одичавшая трава поднималась до колен. Бандоле и Пебрина распрягли лошадей, затем покормили их овсом, который везли в ящике, привязанном к задку кареты. У них хватало ума регулярно заполнять его. Наконец они разбили импровизированный лагерь внутри развалин, в бывшей общей зале.

После того как все немного согрелись у большого костра, Бандоле отправился на постоялый двор, мимо которого они проехали. Бреш не захотел ночевать там, опасаясь, что описание их внешности передадут Гофреди, если тот действительно следует за ними.

Старый рейтар видел именно Бандоле, когда тот выходил из кухни с провизией.

Пока долговязый разбойник отсутствовал, Луи сидел перед огнем под надзором Пебрины, тогда как Бреш и Бакала дремали, завернувшись в плащи, дрожа от озноба и надрывно кашляя.

— Мне нужно сходить по нужде, — внезапно заявил Луи своему тюремщику, говоря очень медленно, чтобы тот его понял.

— Ага?

— Да. Но я могу и здесь, в углу.

Бандит выругался на своем языке, потом проворчал, мешая французские и каталонские слова:

— …Pudir! Мы же… тут спать ночью! A fora!

Они вышли. Уже стемнело, и шел дождь, но все-таки крошечный полумесяц луны, скользивший меж облаков, давал немного света. Оба кутались в плащи. Луи показал на полуразвалившийся сарай и направился к нему. Пебрина не пошел за ним, настолько ему не хотелось удаляться от согревающего огня.