В конце концов, Фронсак решил не думать больше о манерах Абеля Сервьена. Ему следовало найти Гастона.

— Я должен извиниться, — сказал он. — Мне нужно встретиться с другом, которого я пока не видел.

Никто его не удерживал. Он поклонился и быстро направился в следующую комнату.

Как и соседняя, она была заполнена гостями, и многочисленные лакеи разносили напитки. На возвышении два музыканта наигрывали на виолах какую-то томную мелодию.

Луи стал пробираться между группами людей. Здесь Гастона также не оказалось.

— Мсье Фронсак! — позвал властный голос.

Он обернулся и увидел Мишеля Ле Телье в обществе молодого Кольбера.

Насколько лицо военного министра выражало удовольствие от встречи с ним, настолько же физиономия клерка мгновенно окаменела.

— Не знал, что вы будете здесь, шевалье, — продолжил Ле Телье, и в голосе его прозвучала легкая нотка подозрительности.

— Я познакомился с мсье д'Аво вчера, мсье маркиз. Он любезно пригласил меня на свой прием.

Они стояли у самого края комнаты, и сквозь отверстие в стене виднелась винтовая лестница, несомненно, ведущая в угловую башенку. По ней можно было пройти как на третий этаж, так и на первый, где находились кухни дворца. Этим путем лакеи доставляли вино и закуски.

Ле Телье явно собирался задать еще один вопрос, но тут на лестничной площадке появился Венсан Вуатюр.

— Венсан, рад тебя видеть! — воскликнул Луи. — Ты, случайно, не встречал Гастона?

— Гастона? Да, я с ним разминулся минуту назад. Похоже, он искал тебя.

И Венсан Вуатюр повернулся к министру:

— Мсье маркиз, я к вам с поручением от графа д'Аво, который сейчас работает в своем кабинете на верхнем этаже. Граф желает переговорить с мсье Фронсаком. Могу ли я похитить его у вас?

Ле Телье не стал скрывать раздражения, однако не смог отказать в просьбе хозяину дома.

— Мсье Фронсак, — пробурчал он, — до скорой встречи. Луи поклонился ему и Кольберу, который словно бы не заметил этого. Вуатюр пропустил его вперед, и они поднялись по лестнице, ведущей в большую парадную спальню.

Здесь Вуатюр остановился и обратился к Луи с серьезностью, которой тот от него не ожидал:

— Мсье Ле Телье, похоже, недоволен тем, что я пришел за тобой, Луи. Прежде чем ты встретишься с графом, я хотел бы сказать тебе, что думаю о нем. Некоторые могли порассказать тебе всякие гадости. Они ошибаются или просто клевещут. Если не считать отдельных завистников, граф д'Аво любим всеми, кто его знает. Я знаком с ним еще с тех времен, когда мы вместе были в коллеже Бонкур. Там все разделяло нас. Мой отец был виноторговцем, а он принадлежал к дворянству, к богатой и старинной семье. Дед его был министром короля Генриха, тогда как моему отцу с трудом удавалось оплачивать мое обучение. Однако, невзирая на все наши различия в положении и происхождении, он предложил мне дружбу и никогда своему слову не изменил. Это человек добрый, терпимый, редкого ума и проницательности. Возможно, ты не знаешь, но он говорит на нескольких языках. Добавлю еще, что он очень великодушен, щедро тратит свое богатство на литераторов и особенно на художников. Тебе известно, что он попросил Клода Ле Сюёра расписать все стены в новом дворце? Когда ты познакомишься с ним поближе, обязательно полюбишь его.

— Однако не все его любят, не так ли, Венсан? Ты это хочешь сказать? — спросил Луи.

— Это так, у него есть могущественные враги…

Поэт на мгновение умолк, словно сомневаясь, следует ли ему идти дальше в своих откровениях.

— Я только что был внизу, искал тебя. А когда нашел, ты был не один. Мне не хотелось вмешиваться в разговор… ведь ты беседовал именно с его врагами.

— Это граф де Бриен?

— Нет, вовсе не он. Графа д'Аво ненавидит молодой Юг де Лион, а также его дядя Абель Сервьен. Они завидуют ему. Его богатствам, талантам, непринужденности. Быть может, есть и что-то другое, чего я не знаю. Не доверяй им.

— Граф по-прежнему живет в этом дворце? — спросил Луи, желая сменить тему.

— Да, он занимает все комнаты на втором этаже и на этом, а домочадцы разместились выше. Для своего приема он велел вынести всю большую мебель со второго этажа в прилегающий дом, который еще не снесли и который служит кладовой.

Понимая, что Фронсак не желает продолжать разговор, Венсан Вуатюр направился к одной из дверей и тихонько стукнул четыре раза.

Дверь отворилась. Это был Клод де Мем, граф д'Аво собственной персоной, а не его слуга.

— Спасибо, Венсан, — просто сказал он. — Шевалье, вы не могли бы уделить мне несколько минут?

Луи кивнул и вошел. Клод де Мем с бесстрастным выражением лица закрыл дверь и повернул ключ в замке.

Они находились в элегантном салоне с очень дорогой обстановкой. Паркет был покрыт шелковым ковром, на окнах висели тяжелые портьеры, обшитые галуном. Большой огонь приятно потрескивал в камине.

На удобной банкетке восседал еще один человек, которого Луи сразу узнал, поскольку уже видел во Дворце правосудия. Это был Анри де Мем, председатель одной из палат парижского парламента, брат Клода.

— Вы знакомы с моим братом?

— Да, мсье граф.

— Пожалуйста, присядьте на минутку.

Луи взял стул, а граф устроился в кресле. Председатель не шелохнулся. Этот человек настолько упивался важностью своего положения, что никогда не вставал даже перед братьями, как было известно Луи. Если он соизволил посетить Клода, это означало, что у обоих имеется какой-то общий и сильный интерес, несомненно, семейного свойства.

— Вы принадлежите к числу людей весьма загадочных, мсье Фронсак, — объявил вдруг председатель парламента. — Я знал вас как блестящего нотариуса, потом в один прекрасный день становится известно, что покойный король даровал вам дворянство. И даже сделал вас кавалером ордена Святого Михаила. Подобное отличие — большая редкость для простолюдина. Его величество также даровал вам поместье, принадлежавшее короне, а вы внесли в парламент прошение об утверждении титула маркиза де Вивон, который принесла вам супруга.