После пятнадцати минут вежливой беседы о сыновьях Сильвио и его племянниках, они наконец решили прогуляться, освободившись от душной квартиры Сильвио и его пресмыкающейся жены.

Старик повел Мики на принадлежащую ему заправочную станцию. Они вошли в промасленный бокс, где один из племянников Сильвио откручивал гайки на колесе поднятой на талях машины. Электрический колесный ключ громко завывал в маленьком бетонном гараже. Сильвио нравилось проводить деловые встречи именно в боксе под ужасные завывания электрических устройств, потому что он понимал, что ни один «жучок», даже самый изощренный, не сможет пробиться сквозь эту стену шума. Вот уже двадцать лет Сильвио вел здесь переговоры и еще ни разу не представал перед судом.

– Мне нужен Призрак. У меня проблемы.

– Посмотрю, смогу ли найти его. – Сильвио приблизил свои красные пухлые губы к самому уху Мики. Он почти кричал, чтобы собеседник его слышал.

– У меня не так много времени. Это очень болезненный вопрос. Я знаю, сколько это стоит и поэтому принес задаток, – прокричал Мики в ответ.

– Это необязательно. У тебя неограниченный кредит в Доме Убийц. Перезвони мне вечером. Спросишь, не хочу ли я сходить в оперу… Если у меня будет положительный ответ, я тебе скажу: «Давай сходим в оперу». Дай мне номер чистого телефона, чтобы я мог передать его Призраку.

Мики записал номер своей закодированной линии и отдал его старику. Спустя минуту они уже выходили из гаража и шли назад по улице к машине Мики.

Мики занялся в Нью-Йорке кое-какими делами. В шесть часов вечера он перезвонил Сильвио из клуба в «Маленькой Италии», в котором когда-то состоял его отец:

– Как поживаешь, Сильвио? У меня есть билеты в оперу, хочешь пойти?

– Это отлично, – ответил Сильвио, не называя Мики по имени. – Давай сходим в оперу.

Именно это Мики и хотел услышать. Он повесил трубку и взглянул на экран телевизора над стойкой бара. Был «супервторник», шли шестичасовые новости.

Перед камерой сидел Хейз Ричардс. Он находился в своем номере гостиницы в Мемфисе. Он только что вернулся из поездки по десяти штатам. На юго-западе опросы были закончены, и телекомпании начали выдавать данные.

– Судя по всему, вы возглавляете список во всех штатах, – говорил корреспондент, держа микрофон перед улыбающимся лицом Хейза.

– Это очень меня подбадривает… И я счастлив. Но давайте подождем и посмотрим на результаты голосования.

Мики улыбнулся из своего кабинета в задней части зала и заказал стакан граппы. Официант исполнил заказ и проследил за взглядом Мики на телеэкран.

– Что вы думаете об этом парне, дон Ало? – почтительно спросил он.

Мики улыбнулся:

– Я думаю, что однажды, очень скоро, он станет моим президентом.

Пока Мики смотрел шестичасовой выпуск новостей в клубе в «Маленькой Италии», Люсинда и Райан находились в трех часовых поясах к западу на корме «Линды».

Было три часа дня по стандартному тихоокеанскому времени, они поставили маленький переносной телевизор на ступеньки сходного трапа, чтобы защитить экран от яркого солнца. Райан чувствовал себя отупевшим от целого дня лежания на солнце. Он смотрел без всякого выражения, как комментатор говорит о победах Хейза Ричардса в одном штате за другим.

– А теперь дадим слово Лесли Уинг, которая находится сейчас в отеле в Мемфисе рядом с Хейзом Ричардсом, – сказал Дейл Хеллинджер, изысканный комментатор-негр, с голосом как у Джеймса Эрла Джоунса, занявший место Брентона Спенсера на Ю-би-си. На экране показалась привлекательная азиатка, стоящая в номере, полном празднующих сотрудников избирательной кампании.

– Спасибо, Дейл. Мы на вечеринке в центральном офисе избирательной кампании Хейза Ричардса. Существует мнение, что по данным «супервторника» Хейз Ричардс оставит всех своих соперников далеко позади. – Журналистка на мгновение отвлеклась от камеры. – Я вижу руководителя избирательной кампании губернатора Ричардса… Сейчас посмотрим, смогу ли я заполучить его. – Она и оператор бросились в погоню. Потом на маленьком экране показалась всклокоченная голова Эй-Джея.

– Мистер Тигарден… Мистер Тигарден… Я Лесли Уинг, Ю-би-си. Сегодня такой вечер, – проговорила она, а Эй-Джей тем временем обернулся и улыбнулся в камеру. Люди вокруг них орали и танцевали.

– Судя по всему, мы все делаем правильно, Лесли.

– Всего месяц назад имя Хейза Ричардса было неизвестно в политике, а теперь все выглядит так, словно он стал кандидатом от партии демократов.

– Американскому народу кое-что нужно. У всех есть чувство гнева, Лесли… Все ощущают, что нынешняя система управления никуда не годится. Хейз выступает за то, что будет правильным. Он собирается перекроить систему управления. Отобрать институты власти у лобби из Вашингтона. Хейз Ричардс собирается править так, как этого хочет народ. Вот почему я с ним, и, я думаю, именно поэтому сегодня вечером с ним Америка.

– Благодарю вас. – Лесли Уинг снова повернулась к камере. – Дейл, здесь просто сумасшедший дом. Все по-настоящему веселятся.

– Скажи мне, Лесли, – спросил Дейл, сидя на старом месте Брентона Спенсера, – есть ли сведения от губернатора Ричардса, когда он спустится вниз и произнесет свою победную речь?

– Сейчас я постараюсь это выяснить, Дейл. – Женщина попыталась последовать за Эй-Джеем, но он уже танцевал польку с жирной тушей, давшей денег на избирательную кампанию… Ноги подпрыгивали, руки летали, они напоминали двух танцующих гиппопотамов. – Прошу прощения, Дейл, но здесь творится что-то невероятное.