– Не так хорошо, Мики. Стоит мне только повернуться к тебе спиной, как какой-нибудь супернакаченный кусок пиццы обрушивается на меня то с битой, то с пистолетом.

Мики достал установку с определителем номера и вертел ее, беседуя с Райаном. Номер телефона, с которого говорил Райан, отличался от номера Люсинды, но код района и города были одними и теми же… Райан был в Авалоне с его сестрой.

– Послушай, Райан… Я не знаю, что ты там себе навыдумывал, но ты все не так понял.

– Неужели? Каким же образом?

– Я твой друг.

– Ты никому не друг.

Мики положил устройство, потом медленно откинулся на спинку своего вращающегося кресла.

– Ты что-то надумал или просто так языком болтаешь?

– Я звоню, чтобы сказать тебе, что на этом ты сломаешь себе шею.

– На чем это?

– На Аните Ричардс. Я знаю, почему ее самолет разбился. Я знаю, почему ты убил ее. Я знаю также, что именно ты стоишь за Хейзом Ричардсом. Ты дважды попытался избавиться от меня, когда я не был готов. А теперь я готов.

– Ты мне угрожаешь?

– Это не угроза, а обещание. Я собираюсь убрать тебя с дороги, Мики.

– Так попробуй, дерьмо собачье.

– Ты помнишь, в школе, когда мы были еще детьми? Я всегда был лучше тебя, Мики. Я всегда выигрывал. В спорте. В учебе. Выбери любую категорию, и я всегда оказывался лучше тебя.

– Категория «убийство». Ты не убийца, Райан. Я убийца. Для тебя игра всегда шла по правилам. Пятнадцать ярдов для пробежки, никаких ударов после сигнала. А у меня единственное правило – выиграть любой ценой. Так что можешь употребить свой лучший удар, задница. Меня это не волнует, потому что ничто больше до меня не долетит. – И Мики повесил трубку, оставив Райана балансировать на одной ноге и чувствовать себя идиотом.

Когда Люсинда вернулась на пирс, он уже снова сидел на скамейке.

– Нога болит? – забеспокоилась она, увидев напряженное выражение его лица.

– Нет… Нет. Поехали.

Она помогла ему подняться на ноги, пройти до конца пирса, где припарковала взятый напрокат электромобиль. Когда Райан устроился на сиденье, Люсинда обошла кругом и села за руль. Они поехали по направлению к больнице.

Армандо Васкес следил, как они уезжали. Его мускулистое тело рекламировало шрамы после двадцати восьми лет, проведенных в банде «Ножи Лос-Анджелеса юг-центр». Имена его бывших подружек покрывали руки, словно граффити опоры моста. Он посмотрел на маленькую фотографию Райана, которую держал в руке, потом встал со скамейки недалеко от конца пирса и продолжал следить, как они ехали вверх по холму. Армандо сунул руку в карман, достал маленький, кривой, острый, как бритва, нож для линолеума. Он прислонился к поручням с ножом в руке и стал ждать их возвращения.

В больнице оказалось много народа. Когда Райан и Люсинда вошли, в приемном покое чихали, сопели и не желали делать уколы детишки школьного возраста с насморком, пока им давали лекарства. Многие посмотрели на Райана и Люсинду. В девять пятнадцать утренний наплыв заболевших, не пошедших в школу, кончился, и доктор Андреа Льюис посмотрела на них, терпеливо ожидающих на крошечном, покрытом искусственной кожей диванчике. Они держались за руки.

– Итак, это Билл?..

– А? – произнесла Люсинда.

– Лорин и Билл… помните? Это вы. Я записала вас в журнал. – И не дожидаясь ответа, она протянула руку Райану, оглядывая его белокурые волосы и привлекательное лицо.

– Меня зовут доктор Андреа Льюис.

– Привет, я Билл.

– Ну разумеется.

– Вы бы не могли осмотреть его ногу? – резко спросила Люсинда.

– Вы можете идти?

– Я отлично прыгаю на одной ноге.

Люсинда – с одной стороны, доктор Льюис – с другой подняли его и помогли добраться до кабинета врача, выкрашенного желтой краской. Здесь стоял деревянный шкаф, полный лекарств, и металлический стол для осмотра, покрытый стерильной бумагой. Райан с трудом влез на стол, пока Андреа вооружалась ножницами, которые взяла с подноса с инструментами.

Он расстегнул брюки, Люсинда сняла его теннисные туфли и начала осторожно стягивать джинсы. Повязка стала коричнево-красной от инфильтрата. Доктор Льюис внимательно посмотрела на нее.

– Рана располагается на передней и боковой поверхностях? – спросила она, заметив пятна на повязке.

– Совершенно верно.

Она просунула ножницы под повязку на внутренней поверхности бедра, разрезала бинт и медленно сняла его. Она посмотрела на работу Доктора Джаза, проделанную им четыре дня назад.

– Кто это делал?

– Один доктор в Нью-Джерси, – ответил Райан. – А что, плохо?

– Нет, очень хорошо… Плотный шов, отличные хирургические узлы. У вас поднималась температура?

– Нет…

– Вы принимали антибиотики?

– Он дал мне большую дозу пенициллина.

Доктор Льюис отвернулась, взяла смоченный спиртом тампон и обработала кожу вокруг раны.

– Это ведь огнестрельная рана, верно?

Ни Райан, ни Люсинда ей не ответили, поэтому она продолжала:

– Я не могу лечить вас, пока не вызову шерифа и не расскажу ему все.