Грифф изумленно смотрел на него в течение нескольких секунд, а затем засмеялся. Либо его ловко разыгрывали, либо у Спикмена совсем съехала крыша.

Никому из знакомых Гриффа не пришла бы в голову такая замысловатая шутка.

Нет, он был готов поклясться, что Спикмен не просто эксцентричный миллионер, помешанный на чистоте, – у него с головой явно не все в порядке.

В любом случае все это пустая трата времени, и его терпению пришел конец.

– Моя работа состоит в том, чтобы трахнуть вашу жену? – грубо спросил он.

Спикмен поморщился.

– Я допускаю вульгарные выражения, особенно…

– Давайте начистоту, ладно? Вы нанимаете меня на роль жеребца. Суть в этом, правда?

– Суть? Да, – после некоторого колебания согласился Спикмен.

– И за полмиллиона, наверное, вы хотите на это посмотреть?

– Это оскорбительно. Грифф. Для меня. И, конечно, для Лауры.

– Ну ладно… – он не извинился. – А как насчет нее, она знает о вашем плане?

– Разумеется.

– Ха. И что она об этом думает?

Спикмен подъехал на своем кресле к краю стола, где в зарядном устройстве стоял радиотелефон.

– Можете спросить у нее сами.

Наверху, в своем домашнем кабинете Лаура Спикмен посмотрела на часы, стоявшие на письменном столе. С момента приезда Гриффа Буркетта прошло всего полчаса. Он пунктуален.Это должно было явно понравиться Фостеру. Но какое впечатление он произвел в остальном – хорошее или плохое?

Все эти тридцать минут она читала новый трудовой договор для бортпроводников, предложенный профсоюзом, но ничего не запомнила. Бросив делать вид, что работает, она встала из-за стола и начала ходить по кабинету. Это была светлая и просторная комната. Шторы на окнах, ковер на полу, потолочный бордюр. О том, что это все же кабинет, говорили письменный стол и компьютер, встроенный в старинный французский шкаф трехметровой высоты.

Что говорят там, в библиотеке?Неизвестность сводила ее с ума, но Фостер настоял, что встречаться с Буркеттом будет один.

– Позволь мне самому прощупать почву, – сказал он. – Как только я пойму, что он собой представляет, то приглашу тебя присоединиться к нам.

– А если ты поймешь, что это не то, что он не подходит, что тогда?

– Тогда я распрощаюсь с ним, и ты будешь избавлена от неловкого и непродуктивного разговора.

В его плане, вероятно, был смысл. Но она не привыкла, чтобы за нее принимали решения. И уж точно не в таком важном деле. Даже муж.

Конечно, если они с Фостером не придут к полному согласию относительно того, что Грифф Буркетт им подходит, его кандидатура будет отвергнута. Но ей не нравилось, что она не увидит его первую реакцию на их предложение и не сможет сама оценить эту реакцию. Ведь это сказало бы о нем многое. Она перевела взгляд на плотно закрытую дверь, и у нее мелькнула мысль, не спуститься ли ей вниз, чтобы представиться самой. Но это нарушит тщательно разработанный план Фостера. Ему не понравится такое вмешательство.

Ходьба лишь усилила ее волнение. Она вернулась в кресло у стола, откинулась на спину, закрыла глаза и применила технику релаксации, которой овладела еще в университете. Занимаясь дни напролет, когда ее голова была настолько забита информацией, что туда уже больше ничего не вмещалось, она заставляла себя лечь, закрыть глаза, выполнить несколько дыхательных упражнений, и если не заснуть, то хотя бы отдохнуть. Этот прием помогал. По крайней мере, она успокаивалась и осознавала границы возможностей своего разума и тела.

Как ни трудно ей было с этим смириться, но теперь ей оставалось только ждать.

По мере того как волнение постепенно ослабевало, ее мысли возвращались к событиям и обстоятельствам, предшествовавшим этому моменту в ее жизни, этому дню и часу, когда приходится нанимать абсолютно незнакомого человека, чтобы он сделал ей ребенка.

Все началось с цвета форменной одежды…

Заголовки экономических разделов газет пестрели сообщениями о том, что Фостер Спикмен, представитель последнего поколения далласской семьи, сделавшей состояние на нефти и газе, купил разорившуюся авиакомпанию «Сансаут».

Несколько лет неэффективно управлявшаяся компания балансировала на грани полного краха. Она с трудом пережила длительную забастовку пилотов, за которой последовали разоблачения в прессе, связанные с небрежным обслуживанием самолетов; потом была катастрофа, унесшая пятьдесят семь жизней. Компания объявила себя банкротом, пытаясь использовать последний шанс, но, к сожалению, и этот жест отчаяния не спас ее.

Все посчитали Спикмена безумцем, когда он потратил большую часть своего состояния на покупку авиакомпании. Несколько дней эта история была главной в местных деловых новостях: ДОРОГОСТОЯЩЕЕ ХОББИ МИЛЛИОНЕРА? СПАСЕНИЕ «САНСАУТ», КРАХ СПИКМЕНА? Об этом приобретении с некоторой иронией сообщали даже национальные средства массовой информации. Подразумевалось, что еще один богатый техасец совершил большую глупость.