***

Огонь прекратился, поскольку беглец пропал, словно провалившись под землю.

– Ну, и где он? – спросил один из бойцов.

– Там, - неопределённо махнул рукой сержант, указывая на поле.

– Может, сходим, посмотрим? – неуверенно сказал тот же голос.

– Ага, иди. Охотник на мины нашёлся. Сапёр! Разорвёт там тебя, как шарик, - ответил кто-то.

– Иди ты. Нету там никаких мин, в сталкерском баре услышал от одного из этих оборванцев, когда он с бодуна большого был, - огрызнулся «сапёр».

– Даже если и мин нет, в чём я сильно сомневаюсь, то от лучевой болезни загнёшься. Это же машины ликвидаторов, они фонят страшно. Облысеешь, у детей твоих шесть пальцев и две головы будет, сам в сорок лет дубу дашь. И ещё – никакие они не оборванцы, некоторые такие новинки техники имеют, что зашатаешься. Вот ты, знаешь, что такое экзоскелет? Не знаешь. Так вот, что-то вроде костюма такого, колоссальный вес переносить в нём можно, и от пуль защитит. Из твоего «калаша» хрен пробьёшь, - сержант. Солдат захотел ответить, но не успел.

– Значит так, отставить трёп. Рылеев, Иванов, Сидоренко – вы просто стреляете короткими по всему, за чем он укрыться может. Сержант Прохоров, вы станете вот тут, у столба, будете ждать, когда этот гад покажется. Всё поняли? Выполнять!

***

Очереди застучали по железу вокруг сразу после окончания разговора, обрывки которого до меня долетали с ветром, дувшим со стороны блокпоста. Надо было на что-то решаться. Тупо сидеть и ждать, когда пули пробьют затылок, я не мог. Достал из кармана «Макаров», снял с предохранителя, и закрыл глаза, мысленно готовясь к предстоящему испытанию. Отсчитав до десяти, я выскочил из-за укрытия, перекатился и выстрелил три раза в согнувшегося у столба человека, по всей видимости, того самого сержанта. Попасть с такой дистанции было практически нереально, но каким-то чудом мне это удалось.

Сержант, громко вскрикнув, и ухватившись руками за колени, повалился на землю, выронив автомат. Оставшиеся пять патрон я потратил, пытаясь попасть в лейтенанта, но эти попытки не увенчались даже частичным успехом. Но какое-то действие они всё же возымели, вынудив солдат уйти с удобных огневых рубежей. Теперь надо было бежать, не оглядываясь назад. Сунув пистолет обратно, я кинулся в сторону тёмного леса, никогда не казавшегося мне настолько привлекательным.

Со стороны блокпоста полетели проклятия и матерная ругань. Четыре автомата застучали практически одновременно, наполнив воздух вокруг жужжащими пулями. Воздух словно бы раскалился. 

Когда человек бежит под плотным огнём, он может испытывать самые разные чувства и эмоции, но сейчас я испытывал только одно – странный экстаз, смешанный с верой в собственную неуязвимость. Смерть несётся рядом? Ну и пусть несётся, только параллельным моему курсу маршрутом. За мной оставался различимый след скошенных свинцовым плугом, преследовавшим меня, повинуясь движением рук военных.

Бежать, бежать. Одно и тоже слово стучало в голове, отдаваясь гулкими ударами в висках. С каждым шагом я был ближе к Зоне, которая звала меня всё настойчивее, словно в нетерпении. Звук выстрелов внезапно стих. То ли они поняли, что дальше меня не достанут, то ли патроны кончились – это осталось загадкой, а идти и выяснять мне почему-то страшно не хотелось. Я помахал им рукой на прощанье, откровенно издеваясь.

***

Лейтенант проводил взглядом сталкера, помахавшего рукой самым нахальным образом. Во взгляде у него стояла мрачная злоба. Когда тень сталкера скрылась в лесу, он развернулся к подчинённым. Сержанту, получившему пулю под колено, уже перевязали ногу, и теперь тот тихо постанывал от нестерпимой боли. Остальные бойцы растерянно смотрели на своё оружие, на поле, на ботинки и на Город, старательно отводя глаза. 

Лисов обвёл их долгим взглядом, пытаясь понять, что сейчас они думают.

– Ну, что, повоевали? Воины, - добавил он с сарказмом. 

В ответ молчание. 

– Значит так, слушаем меня. Ничего существенного не произошло. Отбивали нападение мутантов, вышедших из леса. Это были семь мощных кабанов с жёсткой шерстью. Кто про сталкера вякнет – лично башку откручу. Ясно? Теперь ты, сержант Грязев. Ты прострелил себе ногу, сечёшь мысль? Сам, случайно. Всё, теперь в Город. Сержанта в госпиталь. Двинулись, - махнул рукой лейтенант. 

Солдаты двинулись в сторону Города, уже проснувшегося и ожившего, заслышав звуки выстрелов. На посту осталось два человека. Снова в свои права вернулась тишина, накрыв своим невидимым покрывалом место побоища. Лишь один ветер тревожил её величественный покой, шумя в кронах темнеющего леса, от которого веяло чем-то неземным, сказочным, пригибал к земле бурые стебли трав, неся на север по растрескавшемуся асфальту опавшие листья и всякий мелкий сор.

Сразу накатилась усталость, отступившая на задний план во время самого естественного процесса для всего живого – борьбы за существование. Кто-то борется с крупными хищниками – карась работает плавниками, улепетывая в толще воды старого пруда от щуки, которая в свою очередь видит в нём пропитание, птица спасается от сокола или орла, а человеку чаще всего приходится бороться с собратьями по виду. Так уж устроен сапиенс, что просто не может без уничтожения себе подобных, скучно ему, что ли. Прямо как в старом анекдоте – не будь секса и войны, человечество повесилось бы от скуки. Но это всё лирика, а физика впереди.