Нина с готовностью согласилась прочесть и высказать свое мнение. Можно встретиться и поговорить об этом прямо завтра. А она успеет прочесть до завтра? О да, здесь не так уж много. А где мы встретимся? Поскольку она живет в однокомнатной квартире с сыном и мамой, удобнее будет разговаривать у меня. Если я не возражаю, конечно.

Я не возражал.

Сегодня вечером Нина придет ко мне в гости, и все выяснится.

С какой готовностью она откликнулась, словно давно ждала этого шага, первого шага с моей стороны! (Мужчина все-таки. Хоть и напрочь успел позабыть об этом.)

Страшновато. Но страх — действенный, подстегивающий.

Вечером, совсем скоро все выяснится…

Пишу тексты для медитаций, стараясь вложить в них по мере сил нехитрую мысль: не может быть духовное отдельно от красоты. Они есть одно. Скучный и некрасивый духовный текст — ложен. Не может быть истинным корявое, сухое, отвращающее слух. (Это ещё и камушек в огород тех текстов, которые с недавнего времени Нина читает нам во время медитации, — косноязычных и нудных отрывков из книги Учителя, заслышав которые я выскакиваю из поля и пережидаю нетерпеливо, словно моросящий дождь, не пускающий гулять в сад.)

«Медитация второго луча», «Медитация на тему страха», «Медитация четырех стихий», «Медитация на тему жизни Рамакришны» — неведомый для меня прежде вид творчества захватил, увлек, потащил за волосы в упоительном напоре…

Но как трудно передать красоту и узость теософского пути! Лезвие бритвы. Еще уже. Отклонишься чуть влево — и ты медиум, игралище витальных сил, жалкое, душевнобольное, потерявшее себя. Качнешься вправо — искус черной магии, мутного могущества, лавров телевизионных целителей и гипнотизеров.

Как удержаться ровно посередине? Да и прошел ли кто этот путь до конца? (Крамольная мысль: может быть, все известные теософы лишь слыли ими, выдавали желаемое за действительное, но не являлись на самом деле. Опять же лица: не только у Н.Т. лицо благополучное и невыразительное, у великой Блаватской, к примеру, и того хлеще…)

Он одинокий воин — настоящий теософ. (Вот видишь, Альбина, как близки наши доорожки.) Самоотречение, безупречность, отдача, молчание.

Натянутая струна. Огонь, верный своей вертикали.

Два часа назад ушла Нина.

До сих пор сердце грохочет.

Звон в ушах, и мысли разбегаются, словно псы, опьяневшие от весеннего воздуха.

Хотя мы всего-навсего обнялись один раз перед самым ее уходом.

Тексты для медитаций — дюжина скромных листков — лежат на краю стола, почти не затронутые разговором. Мы не успели обсудить их. Мы сразу перешли на другое.

Разумеется, я знал и до встречи с Ниной, что человек состоит не из одного тела, но нескольких: физического, эфирного, астрального, ментального. Потом душа. Потом дух, монада. Каждое следующее протяженней и тоньше предыдущего. Прекрасно знал, и в медитациях разбирался с каждым по отдельности. Но ни разу не ощущал так четко границ между ними.

Мы сидели рядышком на диване. Прикосновение ее рук сотрясало. Наши плотяные тела стремились друг к другу неудержимо.

Но! При этом я ясно отдавал себе отчет, что не влюблен, не опьянен, не считаю ее прекраснейшей в мире.

И ментальное тело — область рассудка — было ничем не взволновано, не обрадовано: о чем бы мы ни заговорили, сразу вырастала стенка. Ничего похожего на понимание с полуслова.

Что касается заоблачных сфер, то и подавно. И подавно не был я в убеждении, что она, Нина, есть та единственная, суженая, задуманная мне в пару небесами.

Я спросил у нее, отчего это так.

Мы сидели, взявшись за руки, и от теплоты ее ладони все мое тело становилось горячим, хмельным и легким, как воздушный шар. Готовым вот-вот сорваться с привязи… Но при этом я открыто и честно задавал ей вопросы, как полагается ученику. Тело рвалось с привязи, голова же — спокойная, холодная, любознательная — спрашивала, пытаясь докопаться до сути. (А они еще утверждают, что я не «ментал», черт возьми!)

Нина ответила, что наши эфирные тела находятся на одном луче, на седьмом. Поэтому они пришли в резонанс при случайном сближении и вибрируют, как бешеные.

Я спросил, как она прочитала тогда мои мысли, подойдя с ленточкой. И вообще, зачем она магически притягивает меня к себе. Ей нужен паж-оруженосец? Любовник? Игрушка?..

Она не обиделась и ответила, что мыслей читать не умеет и магией не занимается. Тем более, черной. С ленточкой получилось бессознательно, по типу притяжения двух магнитов. Никаких сознательных ловушек с ее стороны нет. Что же касается наших астрального и ментального тел, которые пока безмолвствуют (хороший вопрос, молодец!), то это дело наживное. Надо просто идти от низшего к высшему. От эфира — к астралу и менталу, а затем к душе, постепенно вовлекая каждое из них в то синтетически целое, которое и есть любовь.