— Это верно, что с островов бежать невозможно, но лучше оставаться здесь, в этом прекрасном климате, чем гнить на материке.

Она объяснила мне происхождение названия островов: когда Кайенну однажды поразила желтая лихорадка, монахи и монашенки нашли приют и спасение на этих островах. Отсюда и название: «Острова Благословения».

Благодаря рыбной ловле, я могу свободно разгуливать по острову. В саду, возле кладбища надзирателей, работает человек из моей группы — Матье Карбонери. Он работает один, и я решил сделать и спрятать в его саду плот. Через два месяца комендант оставляет остров, и у меня появится свобода действий.

Мне удалось сдружиться с братьями Нарри и Канье, осужденными на пожизненную каторгу. Они строители, и им разрешается входить в мастерскую. Возможно, они сумеют принести мне часть за частью все, что требуется для строительства плота.

Вчера я встретил врача. Я нес рыбину килограммов в десять, и он сказал мне, что из головы этой рыбы может получиться великолепный суп. Я с удовольствием дал ему голову да еще кусок туловища в придачу.

— Ты не злопамятен, Бабочка.

— Я делаю это ради самого себя, доктор. Я твой должник, так как ты сделал невозможное для моего друга Кложе.

Мы немного поговорили, и он сказал:

— Ты хотел бы бежать, а? Создается впечатление, что ты не такой, как все.

— Ты прав, доктор, нам с каторгой не по пути. Здесь я всего лишь гость.

Он смеется, я его мгновенно атакую:

— Доктор, ты не полагаешь, что человек может исправиться?

— Полагаю, что может.

— А ты можешь предположить, что я в состоянии жить в обществе, не представляя для него опасности.

— Могу предположить.

— А почему бы тебе не помочь мне тогда?

— Как?

— Ты можешь возвратить меня на материк как туберкулезника.

Тут он подтверждает то, что я много раз слышал раньше:

— Это невозможно, и я советую тебе никогда к этому не прибегать. Управление посылает человека на материк только в случае, если он провел хотя бы год в обществе больных той же болезнью.

— Для чего это делается?

— Это рассчитано на симулянтов — они должны заранее знать, что у них все шансы заразиться. Я ничего не могу для тебя сделать.

С этого дня мы с врачом стали приятелями, и это продолжалось до тех пор, пока он едва не погубил моего друга Карбонери.

Мы договорились с Матье Карбонери, что он возьмет на себя должность повара в столовой для надзирателей. Это дало бы нам возможность проверить, сумеем ли мы выкрасть оттуда продукты, нужные нам для побега.

И вот Карбонери работает поваром. Заведующий кухней дает ему трех кроликов и велит приготовить из них жаркое к воскресенью. Карбонери посылает одного кролика своему брату, а двух остальных — нам. Потом убивает трех больших котов и готовит из них великолепный обед.

На обед был приглашен и доктор, который, отведав «крольчатину», сказал:

— Господин Филидори, должен вас похвалить за разнообразное меню. Кошатина просто великолепна.

— Не смейтесь, доктор, мы едим отборных кроликов.

— Нет, — отвечает упрямый, как мул, врач, — это кошка. Видите ребра, которые я обгладываю? Они плоские, а кроличьи ребрышки имеют округлую форму. Я не ошибаюсь — мы едим кошатину.

— О, Боже! — восклицает корсиканец. — У меня в животе кошка! — Он бежит на кухню, вытаскивает пистолет и, размахивая им под носом Матье, говорит: — Возможно, ты такой же бонапартист, как и я, но я убью тебя за то, что ты накормил нас кошкой.

Он бешено вращает белками глаз, а Карбонери, который никак не мог понять, откуда заведующему все известно, отвечает:

— Если ты называешь кошкой то, что ты мне дал, моей вины в этом нет.

— Я дал тебе кроликов.

— Я сварил то, что ты мне дал. Смотри, шкуры и головы еще здесь.

Тюремщик видит шкуру и головы, и это совсем сбивает его с толку.

— Значит, врач не знает, что говорит?

— Это сказал врач? — спрашивает Карбонери, у которого с души свалился камень. — Он смеется над тобой. Скажи ему, что это неуместная шутка.

Филидори входит в столовую спокойный и убежденный, и говорит врачу:

— Говорите, доктор, сколько хотите. Это вино ударило вам в голову. Не все ли равно, круглые или плоские ребрышки? Я знаю одно: мы едим кроликов. Только что я видел их шкуру и головы.

Матье удалось выкрутиться, но он предпочел через несколько дней оставить эту работу.

Приближается день, когда я смогу свободно действовать — Берро оставляет острова через считанные недели. Вчера я навестил жирную супругу Берро, которая, кстати, здорово похудела, благодаря рыбной и овощной диете. Эта добрая женщина приглашает меня в дом и предлагает бутылку квинквина.