— Пусть вскипятят воду. Именно вскипятят, а не нагреют.

— Это для той рыжей ведьмы?

— Для раненой.

— Вот что, — сказала Несса, уперев руки в бока, — пока я здесь, никаким ведьмовским штучкам потворствовать не буду.

Ну, это уж было слишком!

— Вот что, — повторила я любимый материн жест: руки на груди и испепеляющий взор, — если ты решаешься не выполнять то, что тебе хозяева велят, Несса, так ты здесь недолго пробудешь. В Ясене есть стряпухи и получше тебя, и норова у них поменьше!

Кажется, на нее это подействовало. Во всяком случае, голос изменился, даже задрожал:

— Молодая госпожа, простите, не хотела… ведь эта ведьма нос во все горшки сует! У самой зубы еще все целые, а корчит из себя лису в сарафане…

— Ты исполнишь мой приказ или нет?

— Исполню, госпожа, немедля исполню. Раз уж вам так хочется…

Я вышла, не дослушав. Мне просто было не по себе — как я, однако, умею кричать на людей! Никогда ведь этого не одобряла. И Леська, видно, тоже хороша…

Подымаясь по лестнице, я услышала, что из горенки, где была Леська, доносятся громкие голоса. Снова назойливый посетитель? Один голос, несомненно, был Леськин, а другой… другой тоже был мне слишком хорошо знаком! Что есть духу взбежала вверх и ворвалась в горенку.

По всем приметам, появилась я вовремя, потому что Леська уже подступала к незваному гостю, прицеливаясь пестиком. Он стоял спиной ко мне, и, казалось, сохранял полное спокойствие, но рука его лежала на рукояти ножа, висевшего в ножнах на поясе.

— Леська, прекрати! Мэннор, что тебе здесь нужно?

Он повернулся на голос так стремительно, будто его вызывали на бой. Леська перевела на меня удивленный взгляд.

— Я должен ее видеть, — сказал, наконец, Мэннор.

Молча смотрела я на человека, которого отец с матерью прочили мне в мужья. Он один знал мою тайну, если не считать верных слуг, воспитывавших меня в Ситане. И он до недавнего времени был желанным гостем в нашем доме. Сейчас он снова пришел. Только не ради меня.

— Идем со мной, — сказала я. Он, кажется, колебался. — Идем.

Мэннор пошел вслед. Леська, нехотя отложив свое оружие, проводила нас вопросительным взглядом, но ничего не сказала, только с силой хлопнула дверью за нашими спинами.

— Ты уверен, что должен ее видеть? — спросила я, останавливаясь на сходах. Мэннор стоял на две ступеньки выше, и его синие глаза смотрели куда-то поверх моей головы. Я спросила просто так, чтобы оттянуть время, я знала, каким будет ответ, и он прозвучал тут же:

— Уверен.

— Хорошо, — кивнула я и пошла вниз.

Мы спустились в подвалы, где под ногами скрипели мелкие камушки, и приходилось освещать дорогу, потом молча вышли наверх, обогнули по наружному переходу правое крыло дома, пересекли пустые, мрачно-торжественные парадные покои. В последнем, у низкой полукругом дверцы, я остановилась. Здесь был второй вход в горницу, где сейчас спала Керин.

Мне пришлось повозиться с ключом, замок, видно, заржавел. Мэннор терпеливо стоял рядом. Наконец дверь открылась, и он, не дожидаясь моего разрешения, прошел внутрь. С моего места мне видна была только спинка кровати и тонкая рука Керин, свисавшая с постели. Мэннор подошел к кровати, сел прямо на пол, поднял эту руку и медленно прижал к лицу.

Осторожно, чтобы не скрипнула, прикрыла я дверь и пустилась в обратный путь, не зная, смеяться мне, плакать или делать вид, что ничего не случилось.

На полдороге я столкнулась со служанкой. Несса послала ее сообщить, что вода вскипела. Я передала это Леське, и она побежала в поварню, прихватив с собой ступку, а я заняла ее место у стола.

Хорошо, что она ушла, мне было просто необходимо побыть одной.

Подумать только, всего два месяца назад я жила в Ситане и ни о чем не подозревала — уж отец-то об этом позаботился. Конечно, с тех пор, как я научилась размышлять, я недоумевала, отчего моя семья живет в Ясене, а я в Ситане, отчего меня одевают, как мальчика, хотя я девочка, и отчего мне велено никому об этом не говорить? Когда я, наконец, осмелилась задать эти вопросы, мне ответили историей о наследстве — запутанной и романтичной, насколько может быть романтична история с деньгами.

Правду я узнала потом…

Мой отец решил спасти меня от Дракона. Единственную дочь могли забрать в жертву (у отца было достаточно врагов, готовых позаботиться об этом), единственного сына, будь он хоть писаный красавец, — не имели права. Ему выдавалась рядой охранная грамота. Так я очутилась в Ситане…

Мэннор был оттуда родом. Это его родителей отец посвятил в тайну — их связывали крепкие торговые связи — и нет ничего удивительного в том, что им захотелось эти связи укрепить еще больше. Был заключен тайный договор, совершено обручение, ни у Мэннора, которому не было тогда и десяти лет, ни тем более у меня согласия не спросили…