– А я не могу просто уехать?
– трусливо поинтересовалась она.
– Я ж не виновата.

Пусть сами разбираются…

– Лена, - в голосе подруги появились строгие нотки, - если ты убежишь сейчас, то всю жизнь будешь себя презирать. Не смей. Сделай глубокий вдох и выйди из машины,

– Надя помолчала пару секунд.
– Тебе точно не плохо? Голова не кружится?

Давление нормальное? Видишь хорошо?

Лена улыбнулась. Несмотря ни на что, в нескольких людях ей очень повезло в жизни.

И Надя - была одной из этих людей.

– Нет, со мной точно все хорошо.

– Тогда хватит прятаться от Алексея. Выйди, и стребуй с него все, что можно…

Хм, номер полиса и телефон, собственно, - пришла Надина очередь смеяться над собой, - а все остальное - сделаю я, крошка, - и она засмеялась, подражая хохоту киношного злодея.

– Мне повезло с подругами, - с нежностью проговорила Лена.

– Да уж, на друзей у тебя глаз наметан лучше, чем на возлюбленных, - не удержалась Надя от подколки.
– Давай, делай, что я велела.

– Хорошо, я постараюсь.

– Я скоро позвоню, проверю. И не волнуйся, я тебя дождусь, разбирайся там спокойно со всем, - с этими словами Надя положила трубку.

Лена вздохнула, глядя на гаснущий дисплей.

Чтобы там Надя не говорила, а это было не так просто. Это казалось почти невыполнимо…

Но не убегать же, в самом деле? Пусть и мелькнула такая трусливая мысль.

Взять полис и номер телефона - это же не сложно. И он ничего не сможет подумать, раз уж Надя сказала, что это обычная процедура.

Только уговоры не очень помогали. Ее руки опять тряслись, а сердце стучало так, что его было слышно в тишине салона. Ладони снова были мокрыми, и испарина выступила над верхней губой.

Ей было страшно. Ужасно страшно выйти из салона и подойти к Леше.

Кто знает, отчего?

Надя правильно сказала, Лена взрослая женщина, сама обеспечивает себя, сама добилась всего. Не потонула, смогла подняться и пойти, не оглядываясь назад.

Справляясь с болью.

Вот только, правда была в том, что пообещав себе никогда не оглядываться в прошлое, Лена ежедневно, еженощно нарушала эту клятву. Даже сейчас, три года спустя, не было ни одного дня, когда она не вспоминала бы о нем, о его голосе, его руках, взгляде…

И как не ругала она себя, как не прогоняла неуместные, ранящие воспоминания, они настойчиво лезли в голову, вмешиваясь в реальность.

Она выдохнула, и задержала дыхание. С удивлением посмотрела на часы, понимая, что уже пять минут сидит, и пытается справиться со страхом.

К черту! Резко вздохнув, Лена потянулась к папкам с документами и макетами, лежащими на пассажирском сидении.

К черту ее страх, ее боль! Его самого, к черту!

Она сейчас встанет, перепишет все, что надо, перетерпит ближайшие несколько часов, а потом уедет, и сделает все, чтобы больше никогда не встретить его. И будет гордиться собой за то, что смогла это сделать!

Кивнув головой, словно подтверждая сама себе такое решение, Лена положила телефон в карман пальто, взяла ручку и свой блокнот из папки, и вышла, громко хлопнув дверью.

Нервы. Нервы не желали поддаваться уговорам и намерениям. Ну и пусть. У нее есть все основания быть нервной, кто может придраться? В конце концов, Лена потерпевшая сторона в аварии. Вот.

Крепко сжав пальцы на блокноте, она гордо выпрямила спину и пошла к Леше, который так и стоял у своего внедорожника вместе с Геннадием.

И курил третью сигарету. Она не считала. Нет. Просто заметила…

Услышав, как она захлопнула дверь, Леша поднял голову, и вперился в нее взглядом, наблюдая за приближением Лены к ним.

Это резко затормозило Лену. Его глаза, казалось, вытягивали всю ее уверенность в себе. И то, что она не могла понять их странного, напряженного выражения - только ухудшало состояние Лены. Она чувствовала себя виноватой перед ним.

Не то, что бы это было обоснованное чувство.

Нет, Лена никогда не совершала того, в чем Леша ее подозревал.

Но, кажется, он так и не поверил ей.

Наверное, любовь и уверенность в брате, оказались сильнее его любви к ней.

А она сделала ошибку, решив упрекнуть его этим.

В конце концов, они были вместе только полгода на тот момент, а Витька был его братом всю жизнь. Не они первые, чьи отношения дали трещину под давлением семьи.

Она опустила голову, будто пряталась от снега, и осторожно пошла к мужчинам.

Пять метров…, они казались ей тропой к Голгофе.

Тяжесть всего, что случилось тогда, тяжесть их взаимных упреков и обид, с каждым шагов, все сильнее давила на плечи Лены, подобно ее личному кресту. Но поздно было сожалеть.