— Не умничай. Если тебе действительно интересно, то я почти три года ждала, что ты приедешь. Если женщина не напоминает о себе, это еще не значит, что она о тебе забыла. Просто сначала умер папа, затем я заболела воспалением легких и полтора месяца пролежала в больнице, а потом… Потом познакомилась с Айном.

— С кем познакомилась? — нарочно переспросил я, прекрасно понимая, что речь идёт о бывшем муже Рамоны.

— Айн — мой бывший муж! — сердито ответила она, моментально поменяв непосредственное выражение лица на строгую маску. — Я не виновата, что ты не знаешь эстонских имен. Если бы я сказала «Ваня», тебе стало бы легче?

— Не обижайся, солнышко, но я действительно не сплю со справочником эстонских мужских имен под подушкой. И, честное слово, проклинаю тот день, когда мы так глупо расстались, после твоих откровений насчёт жителей Москвы и Ленинграда. Ведь я раньше просто не обращал на это внимания, но потом, год за годом, все больше убеждался в правдивости твоих слов. Культура ушла в подполье.

— Как же много тебе понадобилось времени, что бы понять все это. Тогда ты не мог видеть свое лицо, а я его видела! Знаешь, кого оно напоминало?

— Нет.

— Красноармейца на плакате «А ты записался добровольцем?»… Что, смешно?! Неужели я была не права, когда говорила, что в Пярну жить лучше, чем в Москве? Или когда говорила, что привыкла жить среди культурных людей, а не среди понаехавших во все ваши крупные города грязных «пролетариев» из окрестных деревень?.. Опять смешно?! — Рамона неожиданно смягчилась, прижалась ко мне и тихо спросила: — Ты был женат?

— Был. Полгода.

— А почему развёлся?

— Потому что где-то в глубине души всё ещё любил тебя. Ведь это было через год после нашего расставания.

— Это ты сейчас так говоришь…

— Нет.

— Ещё скажи, что ты меня до сих пор любишь!

Я ухмыльнулся и промолчал. Действительно, как бы это прозвучало после семилетней разлуки и получаса с момента встречи? Даже если это правда.

— Мой муж был членом Народного Фронта. Сейчас работает в совместном предприятии с финнами, занимающемся нефтью. — Рамона встала с дивана, подошла к секции и достала из одного из ящиков несколько обрывков цветных фотографий, затем протянула их мне. — Однажды вечером мы поспорили, а в итоге он достал мой альбом с фотографиями и стал вырывать оттуда всё, где мы снимались вместе с тобой. Он постоянно меня попрекал тем, что я была твоей любовницей…

Рамона замолчала, еще раз пристально посмотрела мне в глаза и, увидев, что я нисколько не разозлился, крепко прижалась к моей груди и продолжила:

— Тогда я стала кричать на него, затем просить, чтобы он не рвал наши с тобой фотографии, а потом он меня ударил в лицо и сказал, что лично отрежет тебе ухо, когда встретит.

— Чего?!!

— Успокойся. — Рамона погладила меня по голове. — В тот вечер я выгнала его из дома и сказала, что больше никогда не пущу обратно. Через неделю он позвонил, сказал, что приедёт забрать вещи и что больше ему ничего не надо. Он всё оставил мне. А спустя месяц я получила повестку на развод. Вот и всё.

— Давно это было?

— Полгода назад.

— Чем ты сейчас занимаешься? Работаешь?

— Смотря что ты называешь работой, — Рамона хитро прищурилась.

— Ладно, это твоё дело. — Я откинулся на мяг кую спинку дивана и стал не спеша пить кофе.

Некоторое время мы сидели молча, потом Рамона не выдержала:

— Так тебе интересно, чем я занимаюсь, или нет? — обиженно спросила она, оттолкнув меня от себя. Вот так всегда — то прижимаемся, то отталкиваем друг друга! И все, руководствуясь не разумом, а сиюминутными эмоциями. Глупо.

— Конечно интересно! — Я снова прижал её к себе, на этот раз гораздо сильнее.

— Я пишу книги, — моя красавица произнесла это тихо, как бы извиняясь.

— О чём?

— Угадай!

— Откуда мне знать?.. — я пожал плечами, взял со столика чашку с остывшим кофе и выпил. — Детективы, наверное. Сейчас все новые писатели детективы пишут.

— У меня есть перевод на русский, и пока ты не прочитаешь, я тебя не отпущу. — Моя королева ласково провела ладошкой по моей небритой щеке.

— А сколько у тебя книг? — неожиданно у меня в голове промелькнула интересная мысль.

«Сейчас скажет: пока только одна, но впереди ещё двадцать…»

— Пока одна, — уголки губ Рамоны чуть заметно натянулись. — Но надеюсь, что не последняя.

— Скажи, ты действительно хотела меня видеть, когда посылала открытку?

— Да, хотела. И очень хорошо, что ты меня правильно понял.

Рамона была действительно довольна. Это без труда читалось на её загорелом и милом личике. Я же помрачнел и старался не смотреть ей в глаза. Но потом всё-таки не выдержал и рассказал почти всё, что случилось со мной за последние два дня, опуская только подробности, важные лично для меня и совершенно бесполезные для восприятия Рамоной сложившейся ситуации.