— Что вы от меня хотите? — Я выпил уже вторую подряд рюмку водки и с удовольствием прикуривал крепкую сигарету «Кэмела».

— Ну кое-что вы уже для нас сделали. Я имею в виду эрзац-дискету.

— Какую дискету?!

— Славгородский оказался гораздо хитрее, чем я о нём думал, — прищурился мужичок и сделал бармену знак, чтобы тот принес выпить. — Он подсунул Крамскому фальшивку!..

— Что-о-о?! — мне показалось, что я ослышался. Неужели, правда? Выходит, я рисковал жизнью из-за никому не нужной магнитной пластинки стоимостью в один доллар?! Вот так дела…

— Увы, это правда. Предвидя возможные осложнения, профессор изготовил точную копию контейнера, где хранилась программа кодировки, и в критический момент всучил её Крамскому. Вынужден признать, что он провел нас, как совершеннейших дилетантов. Потеряй он дискету, все многолетние труды моментально были бы спущены в унитаз. Зато сейчас он может спокойно продолжать работать. И так же, как раньше, господа политики будут думать, что проходят курс восстановления утраченных сил, а на самом деле спецслужбы по-прежнему будут манипулировать ими по своему усмотрению. Кстати, вас, наверное, все время занимает одна мыслишка… Так, Валерий Николаевич?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Неужели вы, хотя бы на минуту, не задумывались, что же это за люди такие, которые предприняли удивительную по дерзости попытку вооруженного захвата «Золотого ручья»? Если вам всё ещё интересно узнать правду, то…

— Сделайте одолжение, — я непроизвольно подался вперед, не сводя глаз с этого маленького, но, несомненно, очень влиятельного человека. Да, такие, как он, должны знать правду.

— А не было никакой попытки захвата! — сидящий напротив меня человек чуть улыбнулся и медленно покачал головой. — Всё это был спектакль… Как только вертолёт пропал из поля видимости, возле территории объекта, который, надо отметить, так мужественно защищали ваши парни, не раздалось больше ни одного выстрела. Через тридцать минут они покинули «Золотой ручей», прочесали все окрестности в радиусе двух километров и не обнаружили не только ни одного убитого, ни вообще каких-нибудь более или менее серьезных улик, позволяющих идентифицировать нападавших. Никто не знает, кто они такие были, Валерий Николаевич. Никто…

Я откинулся на спинку кресла и ощутил, как начал дергаться нерв на правой щеке.

— Как вы уже, наверное, догадались, — между тем продолжал собеседник, — Крамской работал на нас. Он был большой фигурой, но все-таки не имел доступа к дискете с программой кодировки. Дискета постоянно хранилась в электронном сейфе Славгородского, и лишь изредка ее отвозили в Москву, на очередной «сеанс». Тогда на протяжении всего маршрута выставлялась такая охрана, что ни о каком захвате не могло быть и речи… К тому же инструкция гласила, что при реальной опасности попадания программы в руки врагов она должна быть немедленно уничтожена. Но мы очень хотели получить ее!.. И тогда был разработан план, о котором вы уже знаете. Сначала «Золотой ручей» полностью отрезали от внешнего мира. Я имею в виду связь, — уточнил человечек. — Затем следует максимально приближенная к реальности имитация попытки захвата секретного объекта. Вот почему мы вынуждены были применить «Мухи» и уничтожить наблюдательные вышки. Ну а дальше, когда становится совсем жарко, и появляются «бэтээры», Крамской врывается к профессору и настаивает на немедленной эвакуации дискеты с программой. Но, видимо, даже перед лицом возможной смерти Славгородскому стало жалко расставаться со своим любимым детищем… Так или иначе, но профессор имел у себя заранее изготовленную в точном соответствии с оригиналом копию контейнера, в котором обычно хранилась дискета, и без лишних колебаний отдал её генералу.

— А как насчёт подбитого вертолёта? Он тоже входил в ваш гениальный план?! — не выдержал я.

— Увы, нет, — отрицательно покачал головой собеседник и нахмурился, став похожим на мятую губку. — Ваши парни должны были видеть, что вслед вертолёту стреляют. Конечно, в дальнейшем судьба Крамского была предопределена. Но мы не думали, что это случится благодаря шальной пуле. Что же касается вас, Валерий Николаевич, то ещёе до начала операции мы знали про вас все. Именно вам отводилась роль «проводника» генерала. Так что не ломайте себе голову ненужными раздумьями вроде тех, как мы оказались в Пярну.

Человечек встал с кресла, медленно подошел к окну, выходящему на сверкающее в солнечных лучах озеро, и глубоко вздохнул.

— Вот так-то… Что скажете, товарищ майор, удивил я вас? Конечно удивил… — утвердительно кивнул он и отпил небольшой глоток из принесенного официантом бокала.

— Кто вы; такие?! — я уже не мог сдерживать себя и обрушил на него сразу кучу волнующих меня вопросов. Они играют со мной в открытую, так почему мне нужно корчить из себя идиота и притворяться партизаном Шмелевым?

Хозяин дома отошел от окна и снова сел в кресло.

— Вы спрашиваете, кто я, или — кто мы? — с усмешкой переспросил он, выпуская в мою сторону струйку сигаретного дыма и наклоняясь вперед, что бы поставить на столик бокал и стряхнуть в пепельницу пепел.

— Хотелось бы узнать и то, и другое. — Я старался не смотреть в глаза хозяину дома, взгляд мой блуждал по развешанным на стенах картинам. На этот раз я узнал еще одну, несколько лет назад я видел её в Русском музее Ленинграда. Копию. Оригинал же находился, я не сомневался в этом, в пяти-шести метрах от меня. В особняке на берегу Чудского озера. Забавно.

— Хорошо, если вам очень хочется…

— Да, очень. Хочу знать, кого благодарить за электротерапию и столь деликатное приглашение в гости! — мне очень хотелось нахамить ему, так как после сообщения о том, что я четыре раза мог умереть из-за жалкой «пустышки», я просто клокотал от ярости. Если разобраться, то плевать я хотел и на секретную программу, и на Крамского, и на все остальное. Но почему я должен сидеть здесь, перед этим недомерком, чьи ублюдки ещё совсем недавно вышибали из меня душу и хотели изнасиловать Рамону, пить его водку и курить его сигареты?!.