Вадим же спокойно извлек из общей схемы небольшую, размером с пачку сигарет, коробочку, и отправился с ней в радиотехническую мастерскую. На этот раз он взял с собой Наташу. Её познания в биологии могли дать необходимую сейчас информацию к размышлению…

Было около трёх часов ночи, когда в дверь каюты, где жили Лещинский и Ожогин, тихо постучали. Будулай неохотно слез с койки, включил свет и, подойдя в одних трусах к двери, спросил:

— Кто там ещё? Не спится вам…

— Гена, это Вадим, — раздался из коридора голос Прохорова. — Ты очень нужен. Прямо сейчас.

Будулай повернул ключ в замке и открыл дверь. И тут же спрятался за неё, оставив в проёме только бородатое лицо с чёрными кучерявыми волосами. Он действительно как две капли воды смахивал на цыгана из популярной мелодрамы.

— Извини нас, что разбудили. — Наташа стояла рядом с Прохоровым и смущенно отводила глаза. — Гена, мы, кажется, обнаружили что-то очень важное. Надо срочно прогнать это через компьютерную программу, которую ты сделал на основе алгоритма Вадима. И если всё сойдётся…

По взгляду Наташи Ожогин окончательно убедился, что дело действительно неотложное. Он тоже был азартным человеком и не заставил себя просить дважды. Спустя минуту они уже шли по освещенному дежурным светом коридору в направлении напичканного компьютерами рабочего помещения Будулая.

Надо заметить, что по профессиональным навыкам программиста, мастера по сборке и ремонту, а также опытного пользователя Будулаю просто не было равных. Он мог выжать из процессоров и периферийных систем все, до последней капли. Причем с закрытыми глазами.

Когда Гена читал статьи криминальной хроники о злоумышленниках-хакерах, при помощи домашнего компьютера проникающих в компьютерные сети крупнейших международных банков, взламывающих систему защиты и переводящих на свои счета миллионы долларов, то снисходительно улыбался. Ожогин мог обчистить до нуля все банки мира, потратив на каждый не более трех дней и запутав следы так, чтобы не ждать неизбежной в этом случае встречи с Интерполом. Но, как и множество до самозабвения увлеченных своим делом-профессионалов, он никогда бы этого не сделал. Ему вполне хватало сознания, что он может это сделать в любое удобное время. Гордость за себя с лихвой заменяла Ожогину все деньги мира.

— А где Лещинский? — спросил Прохоров, когда они поднимались по крутой металлической лестнице на палубу, чтобы пройти в рабочие помещения, расположенные на первом этаже надстройки. — Его не было к каюте.

— Видео смотрит в кают-компании, — и Будулай сделал хорошо всем понятный жест, щелкнув указательным пальцем по горлу. Константин Константинович третий день праздновал свой день рождения. Славгородский просто сходил с ума, не понимая, откуда у старика появляются одна за другой полные бутылки армянского коньяка «Арарат». — Не знаешь, что ли? Шеф опять грозился его уволить. — Гена усмехнулся и покачал головой: — Деятель…

Когда Прохоров, Наташа и Ожогин наконец добрались до компьютерного центра, зашли внутрь и включили базовый компьютер, Вадим протянул Будулаю написанные на бумаге формулы, под которыми был от руки набросан рисунок схемы обратной кодировки радиосигнала. Геннадий с минуту внимательно изучал его, а потом расплылся в улыбке, вероятно, уже просчитав все в своем гениальном аналитическом уме.

— Слушай, ты хоть сам представляешь, что натворил?! Ты… замкнул цепь! Ты сделал это, мать твою так! Ну, Прохоров, ну голова… — Будулай нашёл нужный файл, загнал туда всю информацию с листка, начертил схему рекодировки, а потом пропустил полученные данные через специальную программу.

Даже одному из самых совершенных компьютеров мира понадобилось около минуты, чтобы выдать окончательный результат. Он оказался стопроцентным.

— Вот и всё. — Прохоров достал из кармана брюк чистый носовой платок, вытер им крупные капли пота, проступившие на лбу и над верхней губой, сунул платок обратно и тяжело опустился на вращающееся кресло. — Вот и всё, дорогие мои. Не слышу оваций и поздравлений.

Будулай, всё ещё не веря своим глазам, молча и сильно стиснул своей могучей клешней руку Прохорова и снова уставился на монитор. Результат был слишком очевидным, чтобы вызывать сомнения в его правдивости. Машина не могла ошибиться. Она безапелляционно констатировала факт. Прохоров сумел замкнуть схему передачи мозгового импульса на расстоянии при помощи спецоборудования, декодера, радиосигнала и вшитого в объект ретранслятора. Теперь оставалось только провести эксперимент на стационарном стенде, с участием «куклы» и оператора. А стенд имелся лишь в Экспериментальном исследовательском центре, в «Золотом ручье», и нигде больше. По крайней мере, именно так считал компьютерный гений Ожогин.

— Вадим, ты самый замечательный человек, которого я когда-либо встречала за свою жизнь, — прощебетала Наташа, подошла сзади и обвила шею Прохорова тонкими загорелыми руками. — Я люблю тебя.

— Я тоже. — Прохоров вдруг посерьезнел, он резко встал, достал из стоящей на столе прозрачной пластмассовой коробки форматированную дискету, вставил её в дисковод главного компьютера и вызвал операцию переноса файла.

— Что ты делаешь, эй! — со скоростью процессора отреагировал Ожогин. Он положил ладонь на манипулирующую «мышью» руку Прохорова. — Инструкции не знаешь?