Почти насмерть угоревшего Короля немедленно поместили в медчасть. Но док отнюдь не гарантировал, что инструктор выживет, тем более в условиях небольшого медпункта. Поэтому сегодня, после окончания совещания «больших боссов», на одном из вертолетов Короля должны были отправить в элитный госпиталь, где уже- все договорено, и прямо с машины он попадет на операционный стол. Об этом я узнал уже у самого дока, когда после посещения места пожара зашел в медчасть. Док, молодой двадцативосьмилетний парень, выглядел растерянным. И это понятно — с таким серьезным случаем поражения огнем ему пришлось столкнуться впервые с момента окончания Военно-медицинской академии.

Сам же инструктор по убийству представлял собой, мягко говоря, зрелище, не слишком радующее глаз. Достаточно только представить обмотанную с головы до ног бинтами и стерильными простынями мумию, всю в кроваво-коричневых пятнах крови и антисептического препарата против ожогов, распространяющую по всей палате неприятнейший запах паленой кожи и сгоревшего волоса. Нормальному человеку находиться в одной палате с таким потенциальным жмуриком более минуты совершенно невозможно. На это был способен только трудяга-док, сам когда-то выбравший себе такую специальность. Он сидел рядом с потерпевшим почти неотлучно и молил Бога, чтобы Король не завернул копыта еще до того, как его перегрузят на вертолет и поднимут в небо. В глубине души док уже считал Короля трупом. Но он также знал и о желании Персикова вернуть своего любимца обратно в строй любыми силами и не считаясь ни с какими затратами, так что предпочитал не огорчать босса мрачными прогнозами. Чем черт не шутит… Может, еще и выкарабкается. Шанс — не более чем один из ста.

— Не переживай, всё будет нормально! — Я шлёпнул парня по спине и направился обратно в свою комнату, на ходу поглядывая на развешанные в каждом коридоре электронные часы с неприятными зелеными цифрами. В моем распоряжении есть еще минут пятнадцать, а потом я должен объявлять сбор и направляться наружу, устанавливать посты охранения на склоне холма и в прилегающем к въезду в туннель леске.

Я убедился, что в настоящий момент дежурный на пульте наблюдения не просматривает мою комнату, удостоверился, что предложенная мною схема реализована полностью и портативная камера не имеет выхода на главный пульт, выяснил ситуацию с пожаром и навестил головешку-Короля. Теперь было самое время запереть дверь изнутри, включить мой «Сони» и лично удостовериться в исправной работе «левой» камеры.

Так я и сделал. А потом еще развернул телевизионную подставку на сорок пять градусов по направлению к глазу телекамеры, предательски моргающему красным огоньком круглые сутки, — теперь дежурный не смог бы с полной уверенностью сказать, что именно в данный момент смотрит начальник внутренней охраны.

Потом я с непринужденным видом развалился на кровати прямо в высоких шнурованных ботинках с «танковым» протектором, взял в руку пульт дистанционного управления и, включив автоматическую настройку, стал ждать появления на экране нужного мне изображения одной из комнат бункера.

И оно, как всегда, появилось совсем неожиданно. Но более всего меня удивило не это. Благодаря какой-то непонятной оплошности, техники установили скрытую камеру не в том помещении, которое я внёс в схему, а в соседнем! Вероятно, я не достаточно четко обозначил место установки.

Перед моими глазами сейчас был господин Персиков собственной персоной, он сидел в комнате для совещаний один за продолговатым, янтарного цвета столом из карельской березы, вокруг которого стояли двенадцать обитых коричневым бархатом стульев с резными спинками, и молча изучал какие-то документы, веером разложенные на столе. Рядом, на соседнем стуле, покоился хорошо знакомый мне несгораемый «дипломат», иногда виденный мною в руке у босса и всякий раз — пристегнутым к запястью стальным наручником. На столе, сгруппированные по четыре, стояли пузатые бутылочки с немецкой минералкой, небольшие пластмассовые стаканчики, перед каждым из стульев лежали чистый лист бумаги, авторучка и хрустальная пепельница. Сомнений не было — именно в этом помещении и будет проходить совещание самых больших людей «структуры».

Трудно передать словами, какое странное чувство вдруг овладело мной, едва я понял, что благодаря нелепой случайности смогу стать единственным, кроме самих участников, человеком, которому представится возможность окунуться в святая святых мафиозной структуры, в ее Тайный Совет! Более того, я смогу узнать внешность и имена истинных руководителей, лица которых не увидит больше никто, так как от вертолета и до автомобильного въезда в сам бункер они ни разу не покинут бронированные лимузины с тонированными стеклами. Интересно, удивлюсь ли я, узнав в ком-то из будущих гостей хорошо известных в том, официальном, мире людей?

Но тут я вспомнил что ровно через пять минут мне необходимо покинуть свою комнату, прихватить полтора десятка отборных боевиков и в течение нескольких часов самым тщательным образом обеспечивать безопасность мафиозной элиты, контролируя каждый квадратный метр прилегающей к «подземному городу» территории. Необходимо… если только не прибегнуть к хитрости. А видит Бог, я уже не хотел лишать себя возможности на несколько десятков минут стать невидимым и практически неуловимым соглядатаем. Ведь у меня же есть видеомагнитофон с портативными кассетами с восьмимиллиметровой пленкой! Но увы, если я включу запись непосредственно перед своим уходом, то кассета закончится как раз к началу совещания. Что же делать?..

Таймер, конечно таймер! Я просто запрограммирую видеомагнитофон на планируемое время прибытия гостей, и он начнет осуществлять запись в строго обозначенное время. До смешного просто, об этом мог бы догадаться любой пятиклассник, имеющий дома видео. Только вот… компактная видеокассета не рассчитана на три часа, как формат VHS, а лишь на полтора. Хотя и это уже немало.

Неожиданно я вздрогнул, услышав громкий стук в дверь. Но сразу же расслабился, когда до моих ушей донесся хрипловатый баритон Соловья, командира одного из отделений.