– Мне тоже надо. Зайка, я тебе подарочек принес! Открой, а?

– Мужчина, не задерживайте очередь! Следующий! – крикнула Оля.

Стоящая за ним женщина попыталась просунуть в окошко больничный.

– Да погоди ты, – отмахнулся он. – Оленька, я мириться пришел!

– Да что ж это такое! – закричала очередь. За женщиной с больничным листком теперь стояли еще двое. – Мужчина, не задерживайте!

– Я по делу!

– Мы все по делу!

– Да он пьяный!

– Милиция!

– Спокойно! Я сам милиция! – Котяев выхватил из кармана удостоверение и поднял его над головой. И повторил в окошко: – Оля, открой!

– Ни за что!

Подошли еще двое. Раздались крики:

– Нашли место отношения выяснять!

– Девушка, да впустите вы его!

– Безобразие просто!

– Вы читать умеете?! – закричала Оля. – Посторонним вход воспрещен! Я никого не обязана впускать!

– Мужчина, отойдите!

Широченной спиной он загородил окошко и угрожающе сказал:

– Слышь, Зайка? Я никуда не уйду! Давай, родная! Открывай!

– Да это ж ее муж! – загалдела очередь.

– Похоже, бывший!

– Имущество делят!

– Не... Он сказал: мириться пришел.

– Открой ему, шалава! – завопила старуха с кучей справок в руке.

– Сама ты шалава! – крикнула Оля. – Еще и оскорбляют! Вот гады! Щас я вас проштемпелюю! Получите вы у меня печати!

И захлопнула окошко.

– Безобразие! – загалдела очередь.

– В наше-то время так мужиками бросаться!

– Дура она!

– Эт точно!

– Оля, открой! – забарабанил он в окошко. – Слышишь, что народ говорит?

– Ага! Щас! – раздалось из регистратуры.

– Девушка, а как же мы?! – возмутилась очередь.

– Не открою, пока он не уйдет!

– Не уйду.

– Нам что тут до ночи стоять?!

– Стойте!

– Да что же это такое? – возмутилась начальственная дама. – Я иду к заведующей!

В это время дверь в регистратуру приоткрылась. Оттуда выглянула Олина подружка, поманила его пальцем и сказала:

– Заходи. Только быстро.

– Ну, наконец-то! – обрадовалась очередь.

Он вошел. Олина подружка открыла окошко:

– А ну, тихо! Разорались! Давайте сюда свои справки!

И лихо принялась шлепать печати. Очередь мгновенно успокоилась. Девушка раскидала ее в пять минут, и вновь наступила тишина. Он в это время попытался объяснить с Олей:

– Я ж сказал, что мириться пришел. Ну, прости меня, а?

– Нет. Никогда!

– Ты же хотела шубу купить.

– Ну хотела.

– Вот.

Он вывалил на стол деньги. Увидев пятитысячные купюры, Оля ахнула:

– Андрей! Откуда?!

– Премию дали.

– Какую, блин, премию? За что?!

– Бандита поймал, – на голубом глазу соврал он. – Особо опасного преступника. Девки, накрывайте стол! Это дело надо обмыть!

– Ой, девочки, гуляем! – закричала Олина подружка. – Ну, повезло тебе, Олька!

Оля какое-то время колебалась, но сила денег была так велика, что и она завизжала:

– Гуляем!

И бросилась ему на шею. Проблема больничного была решена.

О потраченных деньгах он не жалел. Погуляли здорово, в лучших традициях людей, в простонародье именуемых «бюджетниками». Если в не эта отдушина, посиделки под праздники и в честь очередных именин, отпусков или крупных покупок, им бы жилось несладко. Скучно бы им жилось. Жизнь расписана на много лет вперед, утром на работу, вечером с работы, где изо дня в день одно и то же. А тут посидели, выпили, разоткровенничались, помирились те, кто были в ссоре, служебные романы, которые крутились, получили продолжение. Костер, в который подбросили дровишек, запылал, и долго еще будет хранить тепло. А потом коллеги станут дуть на остывающие угли и вспоминать: «А хорошо посидели...» И самое смешное пересказывать по пятому разу.

Оля была ему благодарна. Он ей тоже: пока сидели за столом, врач-терапевт оформила больничный листок, а Оля смачно его проштамповала. Поставила все положенные печати и, подмигнув, спросила:

– Хочешь еще?

– Это же должностное преступление! – возмутился он.

– Да за такой стол... – рассмеялись люди в белых халатах.

Кто скажет, что это коррупция, пусть всю жизнь ест и пьет в гордом одиночестве, у себя дома.

На следующий день он явился на работу и был тут же вызван на ковер. Молча положил на стол больничный и стал ждать распоряжений начальства.