— Вы, наверное, удивляетесь, Гера, что я ворчу на своих? Для меня иудеи не свои, они мне чужие, как и вам.

— Но ведь вы, как я понял, тоже еврей?! — не удивился я.

— Ну и что? Я еврей по крови, но не по религии и тем более убеждениям. Знаете, Гера, когда я тридцать лет назад впервые появился в Коле, на меня многие смотрели здесь косо. Всё чего-то ждали: Еврей переехал на Север — это неспроста, что-то он затевает! Некоторые прямо говорили: «Жидовская твоя морда!» Но я не обижался. А на что обижаться? Я как образованный человек отлично понимал, что у людей реакция на социальную болезнь, которая называется мировое еврейство… Вполне нормальная. Это всего лишь следствие, но не причина. Прошло всего 6 лет, и все вокруг меня успокоилось. Мне стали улыбаться, стали кое-что доверять. На самое главное в другом — мне стали верить! И никто, понимаешь, никто ни разу не назвал меня жидом. За мною закрепилась кличка русский еврей. А потом, чтобы не было ложки дегтя в бочке мёда, «мое — еврей» забылось. Все просто хотите, чтобы окружающие народы вас евреев любили, любите и вы их, милые. Но если, господа талмудисты, вы всех и вся ненавидите, то что же вы хотите? Причина всегда порождает следствие…

Слушая рассуждения дяди Ёши, я стал понимать, что передо мною еврей совершенно иной культуры. Совсем не иудейской. Но тогда какой? Может, он просто воинствующий атеист или чего доброго мусульманин? Я где-то слыхал, что часть евреев у нас в Средней Азии приняла ислам…

— Не стесняйтесь, Гера, — хлопотал над столом гостеприимный хозяин. — Сейчас свеженького чайку с чебрецом и с мацой. У меня она еще осталась. Как знал, что вы скоро появитесь. Вы когда-нибудь пробовали нашу настоящую еврейскую мацу?

— Я вообще никакую не пробовал, — хотелось добавить — И пробовать не желаю! — Но из уважения к Ёше промолчал.

— Это тот же хлеб из высокосортной муки и очень тонкий. — Говорил с неподдельной улыбкой дядя Ёша, раскладывая на столе какие-то тонкие былые лепешки. Старик любит мою выпечку. Я всегда к его приезду её готовил…

Слово «любит» меня удивило. Неужели дядя Ёша не знает о случившемся? — подумал я.

— До вас, наверное, еще не дошло. Нашего старика год назад убили…

— То, что произошло, я знаю. Гера, но я хорошо разбираюсь в таких людях, как он и моё еврейское правило — верить только своим глазам, естественно, и ушам тоже. Как тебе, кстати, моя маца с чебрецом?

— Она превосходная! — отозвался я. — Старик не зря её любил…

— Ну вот, я вам, тоже вижу, угодил — потирая свои маленькие холеные ручки, улыбнулся хозяин. — А теперь спать, с дороги надо отдохнуть, Гера. Вот вам комната, расстилайте кровать и ложитесь.

На душе было легко и спокойно. Дядя Ёша был, безусловно, тот человек, к которому и посылал старый, и еще мне понравилось то, что он не поверил в смерть «знахаря». Мы все поверили, а он нет. Надо же! — восхитился я матерым евреем. Может, действительно, хранитель уцелел и он это знает… Если бы это было так! — подумал я, засыпая. Когда я проснулся, было уже совсем светло. Дяди Ёши в квартире не было. На кухне я нашел для себя записку, в которой он написал, чтобы я его не дожидался, завтракал без него и изучал собранную им библиотеку. Наскоро перехватив, я занялся книгами. Художественной литературы у дяди Ёши было немного. В основном, это была классика: Шекспир, Толстой, Некрасов, Лермонтов, Гете и т.д. Зато было много книг по истории, этнографии и антропологии, особенно по антропологии. На полке стояли труды Дебеца, Алексеева, Герасимова и других неизвестных мне антропологов. Я машинально взял с полки «У колыбели истории» Алексеева и, открыв её, погрузился в чтение. Книга меня сразу же захватила, поэтому я не слышал, как скрипнула дверь и как в квартире с покупками появился дядя Ёша.

— Вы, я вижу, зря время не теряете, Гера, — услышал я его радостный голос. Вы завтракали? Вижу — молодцом! Мы сейчас ещё с вами чайку «вмажем»! Обновки по русскому обычаю следует обмывать.

— Вы что-то приобрели? — спросил я его, вставая.

— Не себе, у меня всё есть — вам…

— Как мне? — удивился я — Зачем?

— Затем, что скоро мы поедем с вами к пирамидам. Вернее, к тому, что от них осталось. Они намного древнее египетских и мексиканских. Вы их скоро увидите.

От услышанного я опешил. Неужели всё, что говорит этот человек, правда? И я смогу прикоснуться к одной из тайн Орианского севера — шевельнулось в сознании А между тем, дядя Ёша вытащил из своей безразмерной авоськи новые резиновые сапоги, толстый с начесом спортивный костюм и военный плащ.

— Плащ я забрал у одного своего знакомого, придется его отдать, а костюм и сапоги ваши. Давайте примерим — предложил он с воодушевлением.

— Не знаю, что и сказать — развел я руками…

Костюм оказался как раз, сапоги, правда, получились на размер больше, но это в условиях осенней тундры для меня являлось только плюсом. Можно было надеть толстые шерстяные носки или портянки.

— Все это, Гера, вам от меня маленький подарок, ради нашей встречи — рассматривая мою обновку, радовался дядя Ёша. — Всё. Пойдем обмывать. Без этого никак!

По всему было видно, что еврей своей покупкой был очень доволен.

— Мне хочется показать вам Кольские пирамиды, развалины допотопного храма на берегу Колы и руины на Сейд озере. Меня об этом просил наш общий знакомый, поэтому пока стоит хорошая погода, мы должны успеть — сказал дядя Ёша, наполняя пиалу медом. Сколько же в этом дяде Ёше энергии? — подумал я невольно. Он прямо её излучает! И лет ему немало. Он уже пожилой.

— У меня есть один к вам вопрос — начал я издалека. — Если вас считают русским евреем, то прошу вас, обращайтесь ко мне по-русски на «ты». Когда я слышу в свою сторону «вы», мне становится плохо. Во-первых, я ещё молодой.

— И, во-вторых — «Ва-вы» означает на праязыке тёмную сторону жизни. — засмеялся Ёша. — Прости, Георгий-Гор, я по инерции… Надеюсь тебя не обидел? Если так, то и ты меня зови только на «ты» — Как бога. Договорились?

Теперь засмеялся я.

— Слава «Элу», мы друг друга поняли, — перебил меня дядя Ёша.