Шрифт:
– Левый поворотный сегмент с отбоем Кориндо! Ударная импровизация, – шептали его тонкие губы. – Фокинский оптимизированный уклон с перешагом. Выход на линию огня с запасом минимум в три секунды. Посвящается Марку Стрибберу. Филигранная партия! Но где шестой?
Он быстро перевел прицел на кусты и обнаружил, что оттуда в уходящего Соловья из автомата целится милиционер со спущенными до колен брюками. Палец агента непроизвольно надавил на курок, и длинный пулевой конус с титановым напылением отшвырнул милиционера с пробитой сердечной аортой далеко в кусты.Шоссе неподалеку от деревни Клюево
Деревня Клюево. Водонапорная башня
ГУВД города Москвы. Кабинет начальника управления
Деревня Клюево. Клуб
Международный аэропорт Шереметьево
Деревня Клюево. Сельский клуб
– А теперь, – объявил конферансье со спитым лицом, – перед вами, дорогие колхозники, выступит дуэт художественной самодеятельности – Севастиан Григорьевич Соловьев и Изабелла Юрьевна Папаяни с лирической песней.
Занавес разошелся в разные стороны, и перед зрителями на фоне бутафорских березок предстали Соловей в отутюженном смокинге и Прима в пурпурном декольтированном платье. Слепой аккордеонист взял первые ноты. Севастиан ионизировал пространство зала своей неповторимой улыбкой и запел:Затихает Москва, стали синими дали.Ярче блещут кремлевских рубинов лучи.День прошел, скоро ночь.Вы, наверно, устали,Дорогие мои москвичи.Его переливчатый, как лесной ручей, баритон поддержала грудным сопрано Прима:Можно песню окончить и простыми словами,Если эти простые слова горячи.Я надеюсь, что мы скоро встретимся с вами,Дорогие мои москвичи.К моменту припева Севастиан подхватил Изабеллу Юрьевну за талию, и они слились в вокальном экстазе.Ну что сказать вам, москвичи, на прощанье?Чем наградить мне вас за вниманье?До свиданья. Дорогие москвичи, доброй ночи.Доброй вам ночи, вспоминайте нас.Международный рейс Москва-Нью-Йорк