Бывают у людей идеи, которые их мучают особенно. Это идеи, которые никак не подтверждаются в жизни, но которым верится бесконечно и ясно. И чем меньше они подтверждаются жизнью, тем больше им верится. И это уже не идея, а просто какой-то мотив, который звучит внутри человека, на фоне его идут минуты – это настроение.

Я никогда не поверю в то, что меня можно любить, – это не «идея», это слово звучит смешно, но это то, что меня мучит сладко, как утренняя ломота в костях после тяжелого сна, это то, во что я даже не верю, но оно есть, и это мое настроение, это мотив, который во мне глубоко; похоже гудят телеграфные столбы, если привыкнуть к их гулу. Человек – отшельник, и живет он один, он любил бы всех и знал, что одному нельзя быть, – и был бы со всеми. А так, «в миру» – я хочу быть один.

Вот это тоже «идея» – я в нее не верю, но мне приятно, глубоко приятно ее знать. Это тоже настроение.

Я не люблю людей, но мне хочется об этом им сказать, искать, как это сказать, как это говорить, и я все время думаю об этом и о людях. Так значит, я люблю их, только не понимаю, что это такое.

С каким удовольствием сейчас разорвал бы все бумаги, что лежат передо мной. Захлебываясь от наслаждения и бессилия, а вот не рву – только говорю об этом, считая это правдой. Есть у меня какой-то заряд силы, достаточный для того, чтобы понять свое бессилие. Голоса хватит только на то, чтобы пропеть о том, что ничего я спеть не смогу.

Я не могу быть один – и не могу быть с людьми. Но я не знаю – как еще можно быть? Я не знаю, что мне интересно на самом деле, что по-настоящему меня увлекает. Иногда, особенно по вечерам, тело непонятно напрягается, словно я жду чего-то – непонятно, в какую минуту это произойдет, – я ложусь спать, делаю привычно все, приготовляясь ко сну, – и уже боюсь, что не усну, и долго не могу уснуть, вздрагивая. Кажется, мозг мой перемещается по всему телу, и я весь концентрирую свое внимание то в кончиках пальцев на руке, то на коже затылка, то на ноге. Это тяжело переносить; хочется вскочить, как вскакиваешь, когда в темноте по тебе пробегает мышь. Вскочить и что-то поменять – в постели, в комнате, в чем-нибудь; есть в окружающем меня мире неточность, которая меня мучает. Может, я не дописал письмо и недописанные слова своим несказанным обманом душат меня? Может, надо много работать физически, чтобы забыть обо всех радостях, которых у меня нет? Может, надо подумать, что завтра будет хорошо?

Все эти слова, которые я пишу, – как предисловие, как откашливание перед речью. Их легко писать. Но, наверное, я устану и не дойду даже до начала. Может быть, как раз перед началом я подумаю: «К чему все это – слова, записи? Боюсь, никто не знает, что я есть на свете? Но искреннее всего – молчать, и давайте лучше молчать обо всем, что мы знаем». И может быть, даже это сказать у меня не будет желания и сил. Может быть, даже об этом я промолчу».

И опять было несколько пропущенных страниц.

Я быстро устаю, когда читаю тетрадь. Особенно в ее начале: там много непонятных мест. Я закрываю тетрадь, не выпуская пальца из недочитанного разворота, сижу несколько минут так. И опять хочется смотреть на быстрые строчки. Я знаю – дальше пойдет интереснее и яснее. Да нет, не подходит сюда это слово – интереснее. Я не знаю, какое слово подходит, – не умею выбирать слова. Я читаю дальше.

На нескольких страницах вверху – зачеркнутые слова. Больше ничего нет. И вдруг – сплошной текст:

«Сказка

Я пошел в лес. Длинная густая дорога вела все дальше. На деревьях было много орехов. Сначала я не обращал на них внимания. Но когда пришел на маленькую полянку, то очень устал и прислонился к дереву. Оно слабо пошатнулось, и на меня посыпались орехи – много-много. Я опустил глаза – орехи лежали на земле. И только я нагнулся, чтобы их собрать, как увидел змею. Она сидела рядом с орехами и ожидала, что я их буду собирать. Я испугался и выпрямился. Но змея сказала:

– Не бойся, собери все. Они не простые – каждый из этих орехов обладает одним качеством. Если съесть один, то добавится человеку доброта, другой – смелость, третий – хитрость; есть тут и злость, и подлость – все качества, какие известны человеку. Забери все орехи, и ты сможешь изменять людей.

Я уже не боялся и спросил:

– А как узнать, в каком орехе какое качество?

– Если ты их возьмешь, то это тебе будет известно само собой. Какой орех тебе понадобится, такой ты и достанешь из кармана.

– А почему ты мне это позволяешь?

– Я не смогу объяснить. Раз ты не отказываешься, то так надо.

Я набил карманы и пошел назад. У меня было много знакомых. Пока я шел, понял, что все они разные, но никто не нравится мне, ни с кем из них я не смог бы оставаться долго вместе. Я шел и радовался, что сейчас смогу подправить все так, как мне хочется.

Первый мой сосед был самый надоедливый из всех. В последнее время я с ним почти не разговаривал, и он удивился, когда я к нему пришел.

– Я в лесу был. Орехи поспели. Угощайся, – сказал я и дал ему орех, чтобы он ко мне не ходил.

Он сразу раскусил:

– Ого, какие полные уже орехи!

– Еще хочешь? – из вежливости сказал я.

– Нет, спасибо. Извини, я не могу уделить больше ни минутки тебе. Спешу. И так я уже заболтался. – Он быстро куда-то убежал.

Я даже удивился – так быстро действовали орехи.