Шрифт:
— Да, я знаю эти языки, — ответил высокий франк, который оказался на полголовы выше сэра Эрика. — Я Скел Торвальдсен из Норвегии, а это мои волки. Этот сарацин убил одного из моих ребят. Он твой друг?
— Друг и брат по оружию, — сказал сэр Эрик. — Если он кого и убил, то у него были на это причины.
— Он прыгнул на меня, как тигр из засады, — устало объяснил я. — Это твои сородичи, брат. Пусть берут мою голову, если хотят. За кровь надо платить кровью. Тогда они спасут от Мухаммеда тебя и девушку.
— Я что же, собака? — рявкнул сэр Эрик, а воинам он сказал: — Посмотрите на вашего волка. Вы считаете, что он мог нанести удар после того, как ему перерезали горло? Это Косру-малик, и у него сломано плечо. Ваш волк ударил первым, а человек должен защищать свою жизнь.
— Тогда забирай своего друга и убирайтесь восвояси, — медленно произнес Скел Торвальдсен. — Мы не станем пользоваться своим преимуществом, но твой язычник мне не нравится.
— Погоди! — воскликнул сэр Эрик. — Я прошу тебя о помощи! За нами, как лев за ланью, гонится мусульманский правитель. Он хочет затащить девушку-христианку в свой гарем.
— Христианку! — громко произнес Скел Торвальдсен. — Но мы не христиане, и десять дней назад я принес в жертву Тору [10] лошадь.
На осунувшемся лице сэра Эрика я увидел полное отчаяние.
— Я думал, что вы, норвежцы, давно отказались от своих языческих богов, — сказал он. — Если есть среди вас настоящие мужчины, помогите нам, не ради меня и моего друга, но ради девушки, которая спит среди этих скал.
Тут из толпы вышел воин моего роста и могучего сложения. Он видел более пятидесяти зим, но его рыжие волосы и борода не тронула седина, а голубые глаза блестели от ярости, горевшей в его душе.
10
Тор — в скандинавской мифологии бог грома и молнии, покровитель земледелия.
— Вот как! — завопил он. — Ты просишь помощи, норманнская собака?! Ты, чьи сородичи разграбили земли моего народа, чьи сородичи проливали праведную саксонскую кровь? А теперь ты скулишь и просишь о помощи, как шакал, попавший в ловушку на краю пустыни. Я скорее сгорю в аду, чем подниму топор, чтобы защитить тебя и тех, кто рядом с тобой!
— Нет, Гротгар, — впервые заговорил древний бородатый великан, и его голос напомнил зычный призыв барабана. — Этот рыцарь один, а нас много. Не надо обращаться с ним так жестоко.
Гротгар удивился и, казалось, рассердился, но нарушить волю старика не посмел.
— Да, мой король, — пробормотал он полусердито-полувиновато.
— Король? — поразился сэр Эрик.
— Да! — Гротгар снова сверкнул глазами, он и в самом деле был не на шутку озлоблен. — Да — монарх, которого твой проклятый Вильгельм обвел вокруг пальца, заманил в ловушку и сверг с престола. Перед тобой Гарольд, сын Годвина, законный король Англии!
Сэр Эрик снял шлем, уставившись на старика, словно на призрак.
— Но я не понимаю, — произнес он, запинаясь. — Гарольд пал в Сенлаке — Эдит Лебединая Шея нашла его среди убитых…
Гротгар зарычал, как раненый волк, а в его глазах загорелся синий огонь ненависти.
— Обманщиков иногда тоже можно обмануть, — огрызнулся он. — Эдит нашла одного из вождей запада и показала его жрецам. Я, десятилетний мальчишка, был среди тех, кто ночью вынес короля Гарольда, бесчувственного и ослепленного.
Его свирепый взгляд стал мягче, а грубый голос почему-то зазвучал нежнее.
— Мы спрятали его подальше от собаки Вильгельма, и четыре месяца он был при смерти. Но он выжил, хотя норманнская стрела лишила его глаза, а удар меча по голове не оставлял ему шанса на спасение.
Гротгар снова гневно сверкнул глазами.
— Сорок три года странствований и грабежа на тропе викингов, — резко произнес он. — Вильгельм лишил короля его королевства, но не смог отнять у него преданных людей, которые шли за ним и умирали за него. Видишь этих викингов Скела Торвальдсена? Норманны, датчане, саксонцы — те, кто не захотел очутиться под пятой Вильгельма, — мы и есть королевство Гарольда! А ты, французская собака, еще молишь нас о помощи! Ха!
— Я родился в Англии, — начал сэр Эрик.
— Да, — усмехнулся Гротгар, — под крышей замка, отобранного у какого-нибудь доброго саксонского тана и подаренного норманнскому вору!
— Но люди моего рода сражались в Сенлаке и под Золотым Драконом, а не только на стороне Вильгельма, — возразил сэр Эрик. — Я имею отдаленное отношение к Годрику, графу Эссексу.
— Тем больше позора для тебя, гнусный предатель, — бушевал саксонец. — Я…
В эту минуту все услышали легкие шаги маленьких ножек. Девушка проснулась и, испугавшись грубых голосов, отправилась на поиски своего возлюбленного. Она проскользнула сквозь ряды воинов и бросилась в объятия сэра Эрика, задыхаясь и в ужасе бросая дикие взгляды на беспощадных убийц.