— Ну-ну, — проговорила Джейн. — Что ж, придется попробовать найти здесь выключатель. Давайте, сделайте хоть что-нибудь полезное.

Когда Бьорн в конце концов нашел его (налетев на него в темноте и непроизвольно включив при помощи собственного носа), он был преисполнен глубочайшей благодарности судьбе.

— Ну вот, — сказал он. — Эй…

Джейн взглянула на него, и ее взгляд был весьма неприветлив. Разумеется, он был не виноват в том, что выключатель гигантской машины находился рядом с тем, который включал свет, как не был виноват и в том, что обладал слишком широким носом; но она была сейчас не в том настроении, чтобы делать скидки.

— Да не стойте же столбом, — рявкнула она. — Выключите эту чертову штуковину, быстро!

Бьорн протянул руку, но было уже поздно. Какая-то сила ударила его в грудь, как из водяной пушки, перебрасывая его от стены к стене подобно мячику для сквоша, [30] пока он не очутился в относительном спокойствии в углу под потолком. У него было неприятное чувство, что это было лишь временно — лишь до тех пор, пока потолок сможет выдерживать давление.

— Идиот, — донесся до него голос Джейн откуда-то вне поля его зрения. — Что вы наделали?

— Где… вы? — пропыхтел он. Это было непросто; ему казалось, словно кто-то пытался сложить его рубашку, позабыв сперва вытащить оттуда его. — Я… не могу…

— Если вы хотите знать, я в камине.

Бьорн огляделся и заметил кончики двух туфелек, торчащих из каминной трубы. «Посмотри в лицо фактам, — шепнула его душа его мозгу, — даже по твоим стандартам бывают и более благоприятные условия для того, чтобы завязать знакомство».

— Почему это происходит? — попытался он крикнуть, но голос вышел из его груди плоским, словно выглаженный утюгом.

— Это все дурацкая машина, — прогудел голос из каминной трубы. — Она накачивает воздух в комнату быстрее, чем он успевает выходить. Еще пара минут, и я вылечу из трубы как пуля из ружья. Удовлетворены?

— Держитесь… — Бьорн боролся, противопоставляя свои грудные мышцы мощи машины. — Я… — Вот вам настоящее смущение: действительное, до звона в ушах, до жжения во внутренностях. Любой адреналин — ничто в сравнении с ним. — Уже… — Он яростно лягнул стену, но всем, чего он достиг, был короткий ливень сыплющейся штукатурки. — Иду. — Его рука нащупала перочинный нож в кармане брюк.

— Просто грандиозно, — ответила Джейн. — Вы не представляете, как вы меня порадовали.

До недавних пор Бьорн гордился тем, что поддерживает себя в хорошей физической форме, — до очень недавних пор; фактически до тех пор, которые начались каких-то несколько секунд назад, когда Жизнь внезапно решила, что ему больше пойдет, если он будет находиться только в двух измерениях, — так что на карте в некотором роде стоял также и вопрос его самоуважения. Совершив усилие, которое любой ученый отверг бы как физически невозможное, он вытащил из кармана нож, с первой попытки открыл большое лезвие и позволил давлению довершить начатое. Нож вошел в стену, проткнув ее насквозь.

Раздался долгий, громкий, крайне неприличный звук, закончившийся тяжелым шлепком, когда Бьорн упал на пол, приземлившись на голову.

— Все в порядке, — пропыхтел он несколькими мгновениями позже. — Я вырубил ее.

— Самое время, — раздался ответ откуда-то совсем издалека. — А теперь не будете ли вы столь добры вытащить меня из этой трубы?

Это оказалось наиболее нелегкой задачей; Бьорн был уже на грани того, чтобы признать поражение и тихо, на цыпочках, удалиться, когда он заметил, что при машине имеется рычаг, а у рычага имеются две позиции, одна с пометкой «Ход», а другая с пометкой «Реверс».

— Если вы наконец закончили, — произнесла Джейн, вылезая из камина, — может быть, мы снова вернемся к поискам двери?

Бьорн кивнул. Перед его глазами вспыхивали маленькие яркие точки, а остальная часть его организма чувствовала себя приблизительно так же, как могло бы чувствовать себя дерево сразу после того, как из него сделали газету.

— Дверь, — прошептал он. — Отлично. Э-э… знаете, мне кажется, здесь ее нет.

Джейн глубоко вздохнула.

— Вы хотите сказать, что мы попали сюда сквозь стену? Или кто-то постирал Вселенную, и она села?

Бьорн кивнул.

— Похоже, я знаю, что это за место, — упрямо проговорил он. — Я как-то работал в этом департаменте. Это та комната, где дверь не нужна.

Сардонический комментарий увял на губах Джейн.

— Не нужна? — переспросила она.

— Не нужна, — подтвердил Бьорн. — Суть в том, видите ли — это место скорее у нас в голове. Мы в Справедливости.

— В Справедливости? — Джейн пару раз моргнула. — Слушайте, там, откуда я пришла, есть такая вещь, называется «логика», и…

— Ну да, — ответил Бьорн. — А Справедливость, она так устроена, это вроде как то, что, как вы считаете, должно с вами случиться. Ну, знаете — сознание и все такое. Так что им нет нужды тащить вас сюда, потому что вы уже здесь с самого начала. Так они считают, во всяком случае, — добавил он. — Но знаете, я никогда не думал, что у меня столько воображения.