Хью задохнулся от удара, и обо что-то сильно ударился спиной. Меч! Он повалился прямо на дохлого волча. Если бы руки слушались... Но Грамон их просто не чувствовал. Если сейчас дотянуться до лезвия, и начать вместо веревки резать пальцы, то он ничего и не заметит. И все же Мать-Дева не спроста оставила ему оружие. Стараясь не показать виду, что чувствует спиной оружие, пленник откинул голову, расслабился.

Лемут вернулся к своим товарищам. Уже горел огонь, куски мяса начали источать убийственный запах. Если что-то делать, то сейчас, когда твари поглощены этим ароматом, и сидят к нему вполоборота. Хью тихонько повернулся на бок, зубами взялся за меч и вытащил его из тела волча. По крайней мере, теперь можно попытаться им зарезаться. Но аппетит приходит во время еды, и только что собиравшийся утопиться коротышка задумался о шансах на жизнь.

Прежде всего руки. Пока они за спиной, ремень не разрезать. Грамон попробовал согнуться, чтобы протянуть связанные руки под ногами, вытащить их вперед. Ничего не вышло, стянули на совесть, чуть ли не возле локтей. Тогда, значит, надо... Надо укрепить меч лезвием вверх и вести его наугад, между лопатками. Может, и не останется Хью без рук, а больше надеяться не на что: жрут ревуны быстро.

Копать песок разбитым лицом - не большое удовольствие. Можно было бы пустить в ход ноги, но это может привлечь внимание. Хью старался внушить себе мысль, что жалеть себя в его ситуации совершенно глупо, но кто-то внутри спорил и продолжал противно стонать от боли. Он так извивался, что в какой-то момент вдруг почувствовал руки. Не полностью, но хотя бы слабое покалывание примерно в кистях.

Когда выкопанная яма сровнялась с длинной меча, он кое-как установил его на рукоятку и осторожно засыпал. К этой операции нос отнесся уже как к ласке. Песок почти скрыл под собой лезвие, оставив наверху лишь на дюйм стали. Ну вот, теперь перевернуться на спину и попытаться наконец освободиться.

Бросив взгляд на лемутов, Хью подивился скорости, с которой твари обгладывали кости. Хрящи трещали, перекрывая крик чаек. Птица особо не нахальничали - мало ли что это за невиданные существа, что от них ждать? Хотя уж чайки-то должны видеть лемутов часто, чайки знают все. Лезвие совершенно очевидно резало кожу, уж очень характерным был звук: тоненькое поскрипывание. Если бы это была кожа Грамона, в хорошем состоянии но совершенно пока невыделанная, дело происходило бы бесшумно.

Время от времени он пробовал развести руки. Кто быстрее? Меч, на котором ерзает коротышка и уже раскровянил себе всю спину, лемуты, пожирающие товарищей, или колдун Темного Братства, который почему-то до сих пор не пришел. Неужели не спешит?.. Очень странно. Между тем в лопатках вдруг стало так больно, что скрипнул песок на зубах.

Что это означает? Хью повел плечами и вытащил из-под спины одну из этих коряг, в которые превратились его руки. Вот теперь будет больно! Разминая кисти и в любой момент ожидая, что лемуты заметят это, Грамон выпустил больше слез, чем за всю предыдущую жизнь. Но чудо произошло: когда он сел, заведя руки за спину, в них был зажат меч.

– Слава Матери-Деве!
– торжественно, хотя и негромко сказал Хью и покосился на небо. Оно по прежнему выглядело безучастным.
– Ладно, слава славой, а дело делом.

Он встал и поковылял к морю. Ближний лемут, зажав кость в зубах, ленивым скачком оказался рядом и тут же о чем-то задумался, уставившись в песок, опершись на длинную руку. Хью, со всей доступной ему скоростью бросился к костру, и успел проткнуть еще одного ревуна прежде, чем два его последних товарища отпрыгнули в сторону, вытаскивая мечи.

Обе твари, переглядываясь, стояли теперь шагах в шести, а Грамон, стараясь не наступать на больную ногу, чувствовал себя на редкость глупо. Совершенно голый, до невероятной степени избитый, хромой и практически одноглазый, он не мог гоняться за врагами. Если они не будут нападать, то что делать? Уходить по берегу, пятясь задом до самой Зизи? Эдак до деревни не добраться в ближайшие три дня. Колдун наверняка будет здесь раньше.

– Ну что же вы встали?

Ревуны молча переглядывались. Грамон сделал несколько шагов назад, в сторону от Бахама, к далекой деревушке Зизи. Лемута шагнули за ним, и тогда Хью резко прыгнул вперед, вытягивая руку с мечом. Нет, бесполезно - короткий меч имеет не только преимущества, но и свои недостатки. С трудом опять поднявшись, Хью в тщетной надежде оглянулся. Колдуна пока не видно, но и помощников на горизонте не появилось.

Что-то твердое впилось в ногу. Трубка! Верная глиняная трубка... Зато одежду украло море, слизало приливом и тряпье, и кожаный верный доспех, и самое обидное, чудесные сапоги. Хью нагнулся за трубкой, но в последний момент передумал и подобрал лежащий рядом круглый голыш.

Бросок вышел на редкость удачным: прямо между глаз. Ревун, потрясенный, даже выронил меч, поэтому Хью зарезал его не глядя. Вторая тварь не попыталась прийти на помощь, или просто долго думала. Еще один камень... Нет, лемут отбежал подальше, оскалился. От него не отвязаться.

– Попугай вонючий, вражий хвост!
– крикнул Хью и вдруг задумался, куда ему собственно теперь деваться. Даже если удастся избавиться от ревуна. Колдун близок, очень близок, а передвигаться коротышка может едва-едва. Не зря ли он мучался? И не самое ли время утопиться?

Вскипев, Хью подобрал трубку, зажал ее в зубах, повернулся к лемуту спиной и заковылял по песку прочь. У сделанной непонятно из чего твари не хватит ума бросить камень, а захочет убить - так нет смысла ему в этом мешать. Боль пронизывала все тело, вокруг кричали что-то оскорбительное чайки, видимо никогда не видевшие прежде столько синяков и ссадин сразу.