Сначала мой взгляд упал на громадного негра, но мозг тут же заставил перевести глаза на его спутников — двух людей с клетчатыми повязками на шее. Брэдли прошел в другой конец комнаты и неловко уселся на кожаный стул, кхмеры опустились на корточки по обеим сторонам. Один из кхмеров сжимал пистолет-пулемет, видимо «узи», другой уставился на Кимберли Джонс. Та смотрела на Брэдли, а Брэдли не сводил глаз с меня. Элайджа не спеша полез за пазуху своей необъятной рубашки, достал коричневый пакет и бросил мне. Я открыл, извлек из него юридический документ на тайском языке и прочитал.

Джонс повернулась ко мне:

— Это последняя воля и завещание Уильяма Брэдли, который оставляет все свое имущество в Таиланде, включая дом, своему брату Элайдже.

— Что означает, что вы незаконно вторглись в чужую собственность, так? Не хотите дать объяснения, прежде чем мы вышвырнем вас вон? — Голос был низким и тяжелым, но я удивился прозвучавшей в нем нотке боли.

Я объяснил на тайском языке человеку с автоматом, что собираюсь опустить руку в карман и достать удостоверение. Дождался кивка и только после этого извлек документ. Брэдли взглянул и спросил:

— А кто эта дама?

— ФБР.

Элайджа нахмурился:

— Так, так, так… Я сразу догадался, что с вами что-то не то, как только увидел на стадионе. Полагаю, у вас нет законных оснований находиться в этом доме?

— Нет, — признала Кимберли.

— И у тайского полицейского тоже? Если закрыть глаза на то, что тайский коп может творить в этом городе все, что угодно.

Поразительно, какая между нами была культурная пропасть. Я перестал существовать для Брэдли и Джонс, но и они больше не отвлекали мое внимание. Я не сводил глаз с автомата, лишь изредка посматривая на второго кхмера, который в своих фантазиях уже раз двадцать раздел Кимберли. Элайджа надолго задумался, глядя на агента ФБР, покусывая нижнюю губу и качая головой.

— О'кей, вот как мы поступим. Этот коп уйдет, а мы с вами потолкуем по-нашему, в добром американском духе, и посмотрим, не найдется ли у нас общих интересов. Идет?

— Хорошо, — согласилась Джонс.

— Нет, — возразил я.

Американцы уставились на меня.

— Послушайте, — проговорила Кимберли, — он говорит, что вы станете моей охраной снаружи. С вами никто не посмеет связаться. Только попробуй — и через десять минут сюда набежит целая армия полицейских. А кто этот человек, вы знаете. — Она объясняла терпеливо, словно ребенку. — Поверьте, нет никакой опасности.

Вот оно, столкновение культур.

— А своих приятелей вы давно знаете? — спросил я Элайджу. — Каких-нибудь пару часов?

Американец медленно смерил взглядом одного и другого.

— Мне нет необходимости знать их дольше двух часов. Это верные работники моего покойного брата.

— Или тюремщики. Кхмеры не работают на других — только на себя.

— Если вы в этом настолько уверены, идите приведите пару коллег и арестуйте их.

— Вы меня не поняли. — Я показал глазами на кхмера, пожиравшего взглядом ноги Джонс. — Когда все закончится, они вернутся в свои камбоджийские джунгли, а вам предъявят обвинение в изнасиловании и убийстве. Разумеется, в том случае, если вас оставят в живых.

В глазах Элайджи блеснул огонь. Он посмотрел на человека с «узи». А тот сидел с невыразимо скучающим видом.

— Эти люди меня вроде как перехватили. Но я же знаю, кто они такие.

Я тревожился, потому что духовным зрением видел, откуда явились эти двое. Там были шахты, а под шахтами другие шахты такой глубины, что выжить там способно лишь нечто непроизносимое.

— Неуверен. Это фанатики из джунглей, которые не сомневаются, что в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году история началась с нуля. Самое худшее, что вы видели в Гарлеме, им бы показалось веселой комедией. Мне нечем их напугать: тайская тюрьма по сравнению с тем местом, где они обитают, — это пятизвездочный отель.

Кхмер с «узи» громогласно зевнул и переглянулся с товарищем, тот кивнул и вытащил из ножен под рубашкой нож. Американец поперхнулся.

— Пожалуй, Элайджа, изнасилование вам ни к чему, — заметила Джонс. Она неплохо держалась, но побледнела. — Это ваши ребята, так что Бюро будет добиваться вашей экстрадиции.

— Их английский не стоит ни цента. Особенно если мы говорим быстро. Но мне не с руки с ними ссориться, у меня дела в этом городе. Может быть, мисс ФБР уйдет, а мы побеседуем?

— Вот эта мысль намного удачнее.

Кимберли тряхнула головой и поморщилась:

— Чертовски неприятно быть девушкой.

— Такова ваша судьба, — объяснил ей Элайджа. — Кроме того, данная ситуация не слишком выгодна для рассуждения о преимуществах полов. У меня нет желания бегать от полиции, так что лучше исчезните. Ваш спутник рассказал, кто эти люди, и теперь я сомневаюсь, что мне удастся их сдержать. — Его глаза перебегали с меня на кхмеров и снова на Джонс. — Полагаю, у вас хватило ума не брать с собой оружие?

Мы с Кимберли переглянулись и пожали плечами. Кхмеры вряд ли поняли хотя бы слово, тем более что мы говорили очень быстро, но они почувствовали изменение настроения Элайджи. Опасный момент. Я встал и заорал что было мочи. Распахнув рубашку, показал швы от подмышки до бедра.