— Можно войти?

Викки обвела всех остекленевшим взглядом. На секунду Бонни показалось, что она их не узнает. Потом она заморгала и медленно проговорила:

— Мередит… Бонни… Стефан? Ты вернулся. Что ты здесь делаешь?

— Пригласи меня в дом, Викки. — Голос Стефана был гипнотическим.

— Стефан… — последовала долгая пауза. — Заходи.

Она отошла от окна, и он, опершись на подоконник, запрыгнул в комнату. За ним последовал Мэтт, потом Мередит. Бонни, на которой была мини-юбка, осталась на улице с Дамоном. Она пожалела, что утром, собираясь в школу, не надела джинсы, но тогда она и предположить не могла, что им предстоит такая экспедиция.

— Ты не должен быть здесь, — сказала Викки Стефану ровным голосом. — Он придет, чтобы забрать меня. Он заберет и тебя.

Мередит обняла ее. Стефан спросил коротко:

— Кто?

— Он. Он приходил ко мне во сне. Он убил Сью. — Деловитое спокойствие Викки было страшнее любой истерики.

— Викки, мы пришли, чтобы помочь тебе, — ласково сказала Мередит. — Теперь все будет хорошо. Мы не позволим ему ничего с тобой сделать, честное слово.

Викки развернулась к Мередит. Она оглядела ее с ног до головы, словно увидела перед собой невиданное чудо. А потом начала смеяться.

Это было страшно. Хриплый хохот, похожий на сухой треск. Викки смеялась и смеялась, пока Бонни не захотелось заткнуть уши. Наконец Стефан сказал:

— Хватит, Викки.

Смех перешел в рыдания, а когда Викки снова подняла голову, ее взгляд был уже не столько остекленевшим, сколько тревожным.

— Вы все умрете, Стефан, — сказала она, качая головой. — Никто не может встать у него на пути и быть живым.

— Мы должны узнать о нем как можно больше, и тогда мы сможемвстать у него на пути, — сказал Стефан. — Помоги нам. Расскажи, как он выглядит.

— Во сне я не могу его рассмотреть. Это тень без лица, — прошептала Викки, и ее плечи ссутулились.

— Но ты видела его в доме Кэролайн, — настаивал Стефан. — Викки, послушай, — добавил он, когда она резко отвернулась от него, — я знаю, что ты напугана, но это очень важно, важнее, чем ты можешь себе представить. Мы с ним не справимся, если не поймем, с чем имеем дело, а у тебя — и только у тебя — есть нужная информация. Ты должна нам помочь.

— Я не могу вспомнить…

Голос Стефана был неумолим:

— Я знаю, как помочь тебе вспомнить, — сказал он. — Ты разрешишь мне?

Проползло несколько мучительных секунд. Наконец Викки испустила долгий, булькающий вздох, и все ее тело обмякло.

— Делай что хочешь, — равнодушно сказала она. — Все равно. Для меня это уже неважно.

— Ты храбрая девушка. Теперь посмотри на меня, Викки. Я хочу, чтобы ты расслабилась. Расслабься и смотри на меня. — Его интонации стали убаюкивающими. Прошло несколько минут, и глаза Викки закрылись.

— Сядь. — Стефан усадил ее на кровать, а сам, присев на корточки у ее ног, смотрел ей прямо в лицо. — Викки, тебе хорошо и спокойно. Что бы ты ни вспомнила, это не причинит тебе никакого вреда, — мягко говорил он. — Я хочу, чтобы ты вернулась к вечеру субботы. Ты в доме Кэролайн, на втором этаже, в большой спальне. С тобой Сью Карсон и кто-то еще. Мне надо, чтобы ты увидела…

— Нет! — Викки стала дергаться взад-вперед, словно старалась от чего-то убежать. — Нет! Я не могу…

— Викки, успокойся. Он тебе ничего не сделает. Он тебя не видит, а вот ты можешь увидеть его. Слушай меня.

Стефан говорил, и рыдания Викки затихли. Но она продолжала дергаться.

— Ты должнаувидеть его, Викки. Помоги нам справиться с ним. Как он выглядит?

— Он похож на дьявола!

Это был почти вопль. Мередит, сидевшая рядом с Викки, схватила ее за руку, посмотрела через окно на Бонни, и та, вздрогнув, поглядела на нее в ответ расширившимися глазами. Бонни совершенно не понимала, что Викки имеет в виду.

— Расскажи подробнее, — хладнокровно сказал Стефан.

Рот Викки искривила гримаса. Ее ноздри раздувались, словно она почувствовала какой-то омерзительный запах. Когда она заговорила, то выговаривала каждое слово по отдельности, как будто они вызывали у нее тошноту.

— На нем… на нем старый плащ. Когда дует ветер, плащ хлопает его по ногам. Это он заставляет ветер дуть. У него светлые волосы. Почти белые. Они дыбом стоят вокруг его головы. Его глаза очень голубые. — Викки облизала губы и сглотнула, словно ее тошнило. — Голубой цвет — цвет смерти.