– Эх, а я был совсем малек тогда! – сказал он. – Вон как вы.

– Угу, – отозвался Дюк.

– Кабы только не виски, мог бы я стать богатым человеком. Состоятельным! – со значением сказал Коуэн. – Триста двадцать долларов привез я тогда, триста двадцать! А ведь доля моя была всего-то двухсотсемидесятая! Да, видно, такая судьба. Такая судьба, ребята!

– Э, – оживился Джейк, – двухсотсемидестая? Это как?

Ему вспомнилось, что их собственная с компаньоном доля составляет какую-то «двухсотпятидесятую».

Коуэн на секунду застыл.

– От выручки, парень! Доля от выручки, дружочек ты мой сопливый! Вот тебе сколько положили?

Компаньоны сказали.

– Бери выше! – матрос хлопнул Джейка по плечу и поднял свои ведра. – Семеро-то потопли! Повезло, считай, нам, парни!

Троица опять направилась по тропинке к бочкам на берегу. Джейк быстренько попробовал вспомнить, сколько вообще народу было на «Матильде»: восемнадцать на вельботах, плотник, кузнец… человек сорок?

– Зеленые, ох и зеленые вы еще, ну чисто горох! – продолжал ирландец свои разглагольствования. – Постойте-ка, как же это будет? У старушки из города Рох ...

Дюк обернулся.

– В огороде... – бормотал Коуэн.

Дюк так обернулся, как будто готов был броситься ему на шею.

– Вот здорово! – воскликнул он. – Вы тоже читали Лира?

– Кого? – поразился старик. – Чего? А?

– Ну, Лира, – повторил Дюк. – Эдварда Лира.

На его лице была такая отчаянная надежда, что Д.Э. который тоже ни о каком Лире не слышал, успокоительно похлопал компаньона по плечу.

– Целая книга таких стишков, как вы придумываете! – горячо объяснял Дюк. – Одна старая дама из Праги...? Да?

Или: «жила одна дама приятная, на вид совершенно квадратная...»

Опять не помогло.

– А, – догадался Дюк, – вы, наверное, название не помните. Со мной это тоже часто бывает. Это же «Книга чепухи»!

Добродушное обычно лицо Коуэна приобрело оскорбленное выражение.

– Она просто так называется, – пробормотал М.Р. упавшим голосом.

– Дружочек, – проговорил старый матрос, – книжками пусть чистоплюи вроде тебя балуются. Прощелыга твой Лир. Такими стишками развлекаются настоящие ирландские парни. Если бы твой жуликоватый джентльмен слышал, как шпарят ребята с «Энни-Лори», со стыда бы помер!

– Помните ту даму из «Музея Барнума»? – поинтересовался довольный Коуэн, глядя на хохочущих молодых людей. – Док с «Энни-Лори» клялся, что лично выписывал бородатой леди свидетельство о том, что и леди, и ее борода – настоящие!

Ни о какой бородатой даме искатели приключений никогда не слышали. Ирландец щелкнул языком в дупле зуба.

– Ну да, и правда, – согласился он, словно с ним спорили. – Давно это было. В одна тысяча пятьдесят третьем году, да. Говорят, красотка весь мир объездила со своей бородой.

Компаньоны в ответ вежливо промычали. Они соображали, что бы такое сказать, чтобы старикашка отвязался. Коуэн тоже некоторое время шел молча и громко искал в дупле зуба. Дюк страдальчески сморщил брови. Джейк вообще смотрел в другую сторону. Все трое подошли к бочкам, вылили воду и направились назад.

– Мне на минутку, – сказал Дюк коротко и сиганул в ближайшие кусты.

Почти сразу к нему присоединился компаньон. Но не успели искатели приключений сказать друг другу хоть что-нибудь, Коуэн составил им компанию и приступил к деликатному делу.

– Эх, погодка-то, погодка, а? – крякнул он, глядя, как темнеет лохматый ствол ближайшей пальмы.– Как есть рай!

Двенадцать раз искатели приключений возвращались с ведрами к бочкам. Коуэн все не отставал. Особенно длинной была история про замурованного между шпангоутами бедолагу рабочего-клепальщика с «Грейт-Истерна» – самого большого пассажирского судна в мире с самой дурной репутацией:

– ...а когда посудину все-таки разломали, внутри нашли скелет, – в любое другое время эта история вызвала бы у двоих джентльменов самый живой интерес. – Весь в лохмотьях, волосы повылезли, а в руках – что бы вы думали? – ржавый молоток! Говорят, все тридцать лет пассажиры жаловались на стук где-то под палубой!